Почти с самых первых веков Бытия на краю огненной пустыни Лафат, что раскинулась на половине материка Карган и медленно бархан за барханом уходит в океан, высится гора Иларет. Своей вершиной, острой словно стальной шпиль, она скребет высокие небеса, оставляя облачный след на их синей поверхности. Чуть ниже, почти у самого основания, гору плотным обручем окружают темные грозовые тучи. Они клубятся, словно дым тысяч костров, страстно обнимая гладкие склоны, скрывая от мира нечто неведомое этим векам…
Много тысячелетий назад на горе Иларет одной древней расой, спустившейся во вспышках яркий разноцветных молний со звезд, был возведен дивный храм.
На узкой скале возвышался он, белостенный, украшенный мраморными колоннами и вставками из золотых плит со странной резьбой. Каждый день голубой дым благовоний взлетал в небо, а солнце ласково блестело на золотой крыше. Кто обитал там — неизвестно, чьим богам поклонялись — неведомо. Но странная аура тревоги витает над пустыней. И пустынные племена, в чьих свирепых сердцах с самого сотворения живет страх перед всем сверхъестественным, опасались тех, кто нашел приют на горе Иларет. А воины племени шахи даже устроили своеобразную молельню у подножия серых скал — многие приходили сюда из глубин пустыни, с трудом пересекая безводные, обожженные солнцем пространства, принося свои дары.
Но что странно, дары эти никто никогда не брал и не воровал тут, страшась наказания богов, и вскоре их скопилось огромное множество — блестящие кубки, гниющие дорогие ткани, умирающие в муках животные. И на все это безучастно взирало с небес яркое солнце. А запах смерти и разложения, трупы людей и животных усиливали картину страха и боли.
Но люди будто ослепли в своем безумии и все также почти каждый день, словно одурманенные, они шли к одинокой горе. И медленно умирали у ее подножия. А те, кому они так ревностно возносили хвалу, словно и не замечали их настойчивых стремлений. Все также ежедневно в храме курился дым, улетая вверх к солнцу, и золотые плиты крыш заманчиво блестели в лучах дневного светила.
Но однажды все изменилось…
Его звали Джирхан, он был последним из некогда великого и славного племени валако, обитавшего на самом западном краю огромной пустыни между отрогами Серых гор и океаном. Но пришла беда — с севера на земли племени обрушились орды закованных в прочные доспехи воинов, а вел их вперед страшный кровавый бог — Черный Скорпион, Владыка Мрака. И кровь лилась рекой на горячий песок, высыхая почти мгновенно. Слуги Скорпиона не щадили никого — под их кривыми мечами гибли и женщины, и дети, и старики. Взрослых же, кто не нашел свою смерть под ударами мечей, свирепые воины брали в плен — и отдавали пленников в жертву своему жестокому богу. И умирали обреченные люди, корчась в страшных судорогах от боли, на черных алтарях мрачных пирамид, которые возводились в честь Скорпиона на всех завоеванных племенем землях.
Валако храбро сражались, но не смогли одолеть превосходивших их в силе и мощи врагов, и поэтому вынуждены были отступить. Они ушли в пустыню, медленно и обреченно. Но там ждала их только смерть. Более приспособленные к условиям глубинных районов пустыни племена, почуяв наживу, безнаказанно терзали остатки выживших, убивая слабых и уставших людей, прогоняя все дальше тех, кто еще мог передвигать ноги, и лишь трупы оставляли воины за собой — тех, кто не смог бороться больше с судьбой и чье время истекло на часах судьбы. Лишь черные точки стервятников указывали за спиной на их пройденный путь.
И однажды, когда надежды на спасение уже не осталось, воины валако пошли на крайний шаг. Они атаковали ближайшую деревню врагов и вступили в свой последний бой. Их бог не простит гибели племени, но они и так уже обречены на вымирание и ничто не в силах изменить этого, остается лишь пасть с честью да забрать с собой в бездну как можно больше врагов.
И вновь падали сраженные насмерть люди на горячий песок, и кровь жадно впитывалась в землю. Это был конец славного племени. Все воины — мужчины, и женщины, что еще могли биться — нашли здесь свою смерть, лишь одному посчастливилось избежать приговора. Джирхан не смог вытерпеть горя и едва не стал жертвой самоубийства, но увидев, что все его соратники мертвы, он выбрал иной путь. Задыхаясь от терзающих его слез, обезумевший от горя и потерь, он успел вскочить на карраха — пустынную ящерицу, используемую некоторыми племенами вместо лошадей, и умчался в закатных сумерках прочь, навсегда оставляя за спиной память о своем племени.
Его не преследовали, и судьба дала ему еще один шанс. Он сумел найти в песках источник пусть с теплой и почти безвкусной водой и выжил в пустыне, отыскав дорогу к горам, где нашел временный приют.
