Сапёры удивлённо переглянулись. Неожиданно выяснилось, что в артиллерийский дивизионе на должности медсестры служила жена Кривицкого, Ольга. В их семейной жизни был полный разлад, но Гена мечтал помириться, в отличии от Оли, которая желала развода. У пары был несовершеннолетний сын и Гена был противником, чтоб он рос безотцовщиной. Само собой солдаты вернулись ни с чем, и нетрезвый прапорщик отправил их снова с носилками за начмедом. Последним вечером уходящего года Кривицкий много пил, переживал за ребёнка и, призвав с собой подручных, что носили начмеда, покинул палатку со словами 'идём на артдивизион'. Этот поход обернулся обыкновенной бытовой разборкой, в результате которой Геннадия и солдат уложил лицом в жирную грязь молодой офицер-артиллерист по фамилии Крамаров, выпустив длинную предупредительную очередь в новогоднее чёрное небо, Кривицкого скрутили и сообщили Бису.
– Да что с тобой не так, Ген? – злился Егор.
– Ты мне скажи! – мотнул понурой головой Кривицкий, рассматривая ладони и очищая их от подсохшей глины. – Ты ж умный, вот и скажи, что со мной не так?
– Я не знаю, Ген!
– Мне тридцать три, у меня пенсия скоро…
– Это я уже слышал, – отмахнулся Бис.
– Мне вообще всё похуй!
– Это тоже давно не новость.
– Я вообще повар, а мне Крышевский сказал завтра идти на разведку, фугасы искать: из огня да в полымя. Будто я сапёром стал, когда меня перевели в сапёрную роту? Какой из меня сапёр, скажи?
– Почему Крышевский так сказал?
– Кубриков покидает фронт, а смены ему нет.
– Такое случается… Кстати, как ты к нам угодил?
– Переводом.
– А почему?
Кривицкий отмолчался.
– Молчишь? Не потому ли, что отпиздил начпрода? За что ты с ним так?
– Злой я тогда был.
– На него?
– Нет. Вообще.
– Мы все тут злые, что ж нам теперь друг другу физиономии чистить?
– Был повод.
– Какой?
– Не важно.
– Хотелось бы знать, Ген, а то набросишься с кулаками. Что за повод?
– Известно какой! В полевую кухню снаряд прилетел.
– Не прилетел, а разорвался рядом. Ты живой остался.
– А контузия? А стресс? А шок?
– А подполковник Гуртин здесь при чём?
– Не причём, – согласился Кривицкий.
– Вот тебе и ответ, – сказал Егор и замолк. – А помнишь, как ты из гречки торт испёк, когда ничего другого не было? Мы тогда тоже из города возвращались злые. Пролежишь на холодной земле всю ночь, а на утро тебе гречка…
– Так ничего другого не было, вот и готовил одну её.
– Знаю, что несладко приходилось.
– Это да. А вы норовили кулаками мне в рожу залезть.
– Злые были… Сейчас всё иначе.
– Согласен, – признался Кривицкий. – По жене пиздец как скучаю.
– Я тоже скучаю. Справляюсь же как–то.
– У тебя где жена?
– Дома.
– А у меня здесь. А я даже встретиться с ней не могу.
– Почему?
– Разводимся мы.
– Зачем?
– Так вышло, что не можем мы вместе, когда я возвращаюсь домой.
– А здесь можете?
– И здесь не можем.
– Сочувствую, конечно. Но может, всё наладиться?
– Не знаю.
– Идём уже в роту, полчаса до нового года осталось.
В роте парадом командовал Кубриков.
– Бис, с тебя тост! – сказал Кубриков. – Как командир роты, что пожелаешь всем нам?
Предложение застигло старлея врасплох.
– Гореть в аду желать как–то неловко всем, – застеснялся Егор, – кроме тебя, который, кажется, собрался домой… поэтому всем пожелаю держаться друг друга и выжить здесь! Вместе мы сила!
– Всех убить, всё отнять, мы рождены для войны! – прогремел нестройный хор солдатских голосов.
– Нихуяси… Это ещё что за негласный девиз? – офигел Кубриков.
– А это у нас командир роты дурака валяет, как бы странно это ни звучало, – легко догадался Кривицкий.
Эти слова пришли Бису в голову после подрыва на фугасе разведывательного дозора капитана Кубрикова, в результате которого понесла потери группа прикрытия. Егор был до беспамятства взбешён случившимся и пылал беспощадной яростью. А позже часто использовал это выражение вместо расхожего 'так точно', когда требовалось подтвердить чётко усвоенный замысел или задачу. Одним словом – дурачился.
До наступления нового года оставалась четверть часа. Егор прилёг, прокрутил в голове день, вспомнил разговор с майором Степновым по возвращению из разведки, поделился информацией, на которую старпом по разведке просил обратить внимание, будучи в городе:
'…нам сказали, что эти люди не справятся без нас и вот мы здесь. Мы получили приказ. – В случае чего моя семья тоже не справится без меня, – возразил Егор. – Да, но ты свой выбор сделал осознано. И твоя семья должна с твоим выбором согласиться или она делает это прямо сейчас, в эту минуту. То, что я тебе предлагаю не опаснее того, чем ты занят. Если подумать, страшно не меньше, – согласился Степнов. – Не спеши с ответом, обдумай. Страх здесь – норма. Страшно, потому что есть что терять. Есть женщина и ребёнок, которые тебя любят и ждут. А ты любишь их. Есть место, куда ты хочешь вернуться. И это естественно. Это тоже нормально. Но этот страх мешает и расшатывает нервы. Чтобы перестать бояться, нужно воевать так, будто ничего этого у тебя нет и возвращаться тебе некуда'.
