Я посмотрела на дверь, и в палату вошел врач в белом халате. Он был индийцем лет сорока, с седеющими волосами и очками в тонкой оправе. Внутри все перевернулось при виде папки в его руках, по которой сразу стало ясно, что он пришел говорить о родителях.
Врач подошел и протянул руку.
– Я доктор Редди. Как себя чувствуете?
– Буду в полном порядке, как только узнаю, что происходит с моими родителями.
Доктор Редди улыбнулся.
– Я слежу за их здоровьем с той минуты, как их привезли. Они истощены и обезвожены, но рентген не показал никаких внутренних повреждений. Мы назначили им капельницы и мощный коктейль из препаратов, которые помогут вывести наркотик из их организма. Их ждет долгий путь, но я не вижу причин, по которым они не смогут полностью восстановиться со временем.
Я закрыла рот ладонью от наплыва эмоций.
– Когда они очнутся?
– Не раньше чем через несколько недель. У всех по-разному. – Должно быть, он увидел мою тревогу, и поспешил добавить: – Горен не похож на человеческие опиоиды, иными словами – он влияет не только на рецепторы мозга, а насыщает организм на клеточном уровне. То есть тело физически не способно функционировать без него. Препараты постепенно очищают организм от наркотика, но это болезненный процесс, и первое время людям очень тяжело без него. Пока что было бы гуманнее держать ваших родителей под наркозом.
Я кивнула. Как бы мне ни хотелось поговорить с родителями, я не могла вынести мысли о том, что они будут страдать.
– Они смогут вернуться домой, когда очнутся?
– Нет. Первые дни они будут сбиты с толку и дезориентированы от лекарств, как пациенты, отходящие после операции. Затем их переведут в лечебное учреждение в Лонг-Айленде для детоксикации, которая может занять до шести месяцев. Но это одно из лучших учреждений в стране для реабилитации после горена.
– Шесть месяцев? – мои плечи поникли. – Доктор Редди, я не уверена, что мы можем себе это позволить.
Он улыбнулся и по-доброму на меня посмотрел.
– Ваши родители согласились на медицинскую страховку Агентства, которая полностью покрывает лечение. Можете не волноваться о расходах.
Я откинулась на подушку, и впервые с прибытия сюда мои мышцы расслабились.
– Я могу их увидеть?
– Завтра. Сейчас они в отделении интенсивной терапии, где мы сможем внимательно следить за ними в течение всей ночи. Если у них не будет отрицательной реакции на препараты, завтра их переведут в палату.
Я не спрашивала, что произойдет при отрицательной реакции. Лучше сосредоточиться на положительном, а проблемы решать по мере их поступления. Родители были в безопасности и получали должный уход. Это самое главное.
– Когда я смогу уехать?
Мне было необходимо к Финчу. Не терпелось увидеть его лицо, когда он услышит хорошие вести.
– Завтра.
Я села ровнее.
– Я не могу остаться на ночь. Мой младший брат со вчерашнего дня сидит один дома.
Неужели прошел всего день с тех пор, как меня похитили на блошином рынке? Казалось, что я провела в том подвале целую неделю – наверное, из-за того, как резко изменилась моя жизнь за последние сутки.
Доктор Редди нахмурился.
– Ваш брат?
Я поспешила объяснить, что Финч спрайт, пока он не кинулся звонить службе защиты детей. Если доктор и счел странным, что я звала его братом, он этого не показал.
Доктор Редди задумчиво поджал губы.
– Оставить вас на ночь – стандартная процедура, но это всего лишь мера предосторожности. Я проверю вашу карту, и, если все хорошо, постараюсь выписать вас сегодня.
Он ушел, и я снова уставилась в окно. Мои размышления прервал стук в дверь, и я перевела взгляд на агента Карри, зашедшего в палату. Несмотря на то что он спас меня, я по-прежнему его недолюбливала. Его кислая физиономия говорила о том, что он это знал.
– Мисс Джеймс, выглядите уже лучше, чем в нашу прошлую встречу.
– Спасибо. Я и чувствую себя лучше. Наручники меня не красят.
Моя попытка разрядить атмосферу осталась незамеченной. Я начинала подозревать, что он попросту не умел улыбаться.
– Я пришел задать вам несколько вопросов и сообщить, что с ваших родителей сняли все обвинения.
Карри выглядел так, будто жука проглотил. Очевидно, ему было нелегко признавать свою неправоту. Я подняла брови. Захотелось крикнуть: «Я же говорила!» – но я не стала тыкать его в это носом. Все-таки он освободил меня из клетки, так что заслужил прощения. На этот раз.
– Очень рада это слышать. Что убедило вас в их невиновности?
Он подошел к окну и повернулся ко мне лицом.
– Мы нашли достаточно улик в доме, чтобы развеять все сомнения.
– Это какие же?
– Это часть текущего расследования, и я не вправе его обсуждать, – отрезал он привычным надменным тоном.
«Ну кто бы сомневался». Я начала возиться с одеялом на коленях.
– Вы так и не рассказали, как нашли дом. Вы знали, что там были мы с родителями?
Карри кивнул.
– Мы получили анонимный звонок о том, что в нем держали в заложниках троих охотников. После вашего вчерашнего похищения было не трудно догадаться, кого именно.
– Вы слышали о моем похищении?
