Пешка полностью

Она что-то ответила, но звон в ушах стал таким громким, что я ничего не разобрала. Телефон выскользнул из пальцев, пятна в глазах превратились в темноту, и я погрузилась в забвение.

К лицу прикоснулись холодные руки.

– Джесси, ты меня слышишь?

– М-м-м-м, – я повернула голову набок и прижалась пылающей щекой к чужой ладони.

– У нее жар, – сказал чей-то голос.

– Не вижу ничего подозрительного, – ответил второй. – Думаешь, ее отравили?

Руки исчезли, и мои губы обдало теплым дыханием. Кто-то глубоко вдохнул, и теплота улетучилась.

– Я что-то чую, но запах слишком слабый, чтобы его распознать. – Лба коснулась ладонь. – Нужно сбить температуру.

Затем ее сменила холодная влажная тряпка, но она лишь немного ослабила пожар, горящий внутри меня.

– Людям часто попадают инфекции в раны, – задумчиво произнес второй голос. – У нее есть царапины?

– Нет, насколько я вижу.

Теперь ладони скользнули по моим рукам. Кожи коснулся прохладный воздух – с меня сдернули одеяло.

– Вот, смотри. Похоже на ножевую рану, но она не воспалена.

– Чертов тролль, – буркнула я.

Кто-то похлопал меня по щеке.

– Джесси, тебя ранил тролль?

Я улыбнулась – по крайней мере постаралась.

– Ага. Но я его уделала.

– Колош, – сказали в унисон голоса.

Они принялись что-то обсуждать, но я не разбирала слов.

– С тобой все будет хорошо. Фаолин ушел за противоядием, – произнес мужской голос, который казался смутно знакомым.

– Фаолин такой милашка, – сонно пробормотала я.

Мужчина хмыкнул.

– Ну все, тебя точно отравили. Давай-ка посадим тебя.

– Спа-а-ать, – слабо возразила я, когда меня подняли.

– Никаких спать. Тебе нужно оставаться в сознании.

Я подняла отяжелевшие веки и увидела мужскую шею и линию челюсти. Лукас?

Он усадил меня в кресло в гостиной. Вот только она не выглядела как моя гостиная. Перед глазами закружился калейдоскоп ярких красок, и комната исказилась. Напротив меня, там, где должен был находиться домик Финча, извивались, как змеи, лозы.

Ого! Это самый безумный сон в моей жизни.

Лукас из моего сновидения исчез и снова появился с тряпкой в руке, затем прижал прохладную ткань к моей щеке и провел ею по разгоряченному лицу.

Я вздохнула и снова закрыла глаза.

– Приятно.

Он похлопал меня по щеке.

– Не спи, Джесси.

Я раздраженно застонала и через силу открыла глаза. Во сне Лукас оставался таким же властным, как наяву.

– Как она? – спросил другой голос.

Фаолин. А он что тут делает? Это мой сон, черт побери, и я должна решать, кто в нем участвует!

– Без изменений, – ответил Лукас.

Он встал, и внезапно передо мной присел Фаолин. Я вжалась в кресло, пытаясь отодвинуться от него.

Фаолин поднес к моему рту какой-то красный листочек.

– Ешь.

Я крепко сжала губы и помотала головой. Я не настолько глупая, чтобы есть что-то из его рук.

– От этого тебе станет легче, – грубовато настаивал он, подсовывая мне листок. – Ешь!

Я упрямо уставилась на него, что само по себе достижение, учитывая, как трудно мне было сосредоточиться.

Фаолин нахмурился.

– Мне позвать твоего спрайта, чтобы доказать, что это не отрава?

– Оставь моего бра…

Он впихнул листочек мне в рот и сжал рукой челюсти, чтобы я не могла выплюнуть. У меня не было выбора, кроме как прожевать его. Листочек оказался почти безвкусным, но я почувствовала слабые цитрусовые нотки.

Фаолин подождал, пока я проглочу его, и только потом убрал ладонь.

– Жить будешь.

– Только не надо так радоваться.

Если раньше у меня еще были сомнения, сон ли это, то они тотчас развеялись, когда уголки его губ приподнялись в насмешливой ухмылке. Ух ты! Она настолько преобразила лицо Фаолина, что я почти его не узнала.

– А ты милый, когда не злишься, – сообщила я ему. Это же сон. Настоящий Фаолин ни за что бы мне не улыбнулся.

Позади раздался смешок, и улыбка Фаолина исчезла, словно ее никогда и не было. Он встал и обошел меня, скрываясь из виду. Они с Лукасом разговаривали на пониженных тонах, но я слишком устала, чтобы даже пытаться прислушаться. Мне хотелось только одного – спать.

– А вот и нет, – Лукас легонько меня встряхнул, чтобы я открыла глаза. – Пока спать нельзя.

– Но я устала, – заныла я.

– Знаю, но ты должна быть в сознании, чтобы противоядие сработало.

Я запрокинула голову и, прищурившись, уставилась в потолок. Из всей комнаты только он оставался неизменным.

– Отстойный сон.

Так прошло несколько часов, а может, и дней: я старалась не закрывать глаза, а когда не получалось, кто-то тормошил меня. Иногда Лукас, иногда Фаолин. Они дали мне воду, и она приятно увлажнила пересохшее горло. Но, когда я попросила еще, мне отказали, так как меня могло стошнить.

Небо за окном уже начало заливаться румянцем, когда в груди внезапно запылал пожар. Он быстро распространился по всему телу, становясь все жарче и жарче, пока я не почувствовала, что вот-вот сгорю. Я вскрикнула и попыталась встать, но меня схватили за плечи и удержали в кресле.

– Вот и все, ли фахан. Худшее уже позади.