— Привет! — Мой брат машет рукой с улыбкой, как будто это какая-то чертова вечеринка. — Я Энцо, гораздо более симпатичный брат Данте. Я много слышал о тебе. — Он смотрит на меня со знающим выражением, которое я хочу стереть с его лица. — Я бы остался и поболтал, но у нас есть дела, о которых нужно позаботиться. Я обещаю, что у нас будет шанс встретиться как следует, и тогда, возможно, ты сможешь рассказать мне, что ты в нем нашла.
Он подмигивает, пока она смотрит на него, ее глаза все еще не оправились от шока. Затем она переводит свой испуганный взгляд на меня.
— Оставьте нас, — говорю я ему и своим людям, не отрывая от нее взгляда. — Отведите этих двоих вниз. Я буду там через минуту.
Энцо толкает наших пленников вперед, а я продолжаю смотреть на нее, желая больше всего на свете успокоить надвигающуюся бурю, омрачающую ее черты.
Когда дверь подвала скрипит и звук ее закрытия заполняет комнату, я медленно подхожу к ней, поднимаясь на первую ступеньку лестницы, на которой она все еще находится.
Но вместо того, чтобы ждать меня, она отступает назад с каждым глубоким и торопливым вдохом.
— Не бойся меня, — шепчу я, надеясь, что спокойствие в моем тоне заставит ее перестать отходить.
Она яростно трясет головой, ее непоколебимый взгляд говорит мне, что страх — ее единственный друг.
— Кто эти люди? Что ты собираешься с ними сделать?
— Ничего, чего бы они не заслуживали.
— Ты… ты собираешься их убить? — Ее голос дрожит.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ракель?
— Чертову правду! — кричит она. — Кто ты на самом деле? Потому что ты точно не обычный бизнесмен.
Я хочу выплеснуть свое сердце и сказать ей то, о чем она умоляет, но я знаю, что не могу. Пока не могу. Пока ее отец и дяди не умрут, как и ее жених.
Если я скажу что-нибудь сейчас, она не захочет остаться. А если она уедет, кто знает, увижу ли я ее снова живой? Скрыть от нее правду — единственный способ уберечь ее.
— Правда в том… — Я колеблюсь мгновение. — Эти двое — нехорошие люди. Они очень сильно травмировали детей, и мы с братом сделаем все возможное, чтобы выяснить, где эти дети.
Я делаю еще один шаг ближе, и на этот раз она не отступает.
— Ты можешь это понять? Можешь ли ты жить с этим?
Мое сердце колотится, пока она продолжает молча смотреть на меня, неуверенность замутняет ее глаза, ее брови напряжены. Секунды могут превратиться в минуты, пока я жду, что она скажет мне, что понимает, почему я это делаю.
— Эти люди действительно обижают детей? Ты меня не обманываешь?
— Нет, Ракель. Я клянусь, детка. Они крадут их и причиняют им боль самым ужасным образом. Или, по крайней мере, они знают, кто это делает.
— О, Боже! — Рука зажимает ей рот.
Я делаю еще один шаг, желая быть ближе к ней, снова поцеловать эти губы. Наконец я оказываюсь перед ней, мои руки неуверенно тянутся к ее лицу, большие пальцы мягко проводят по верхушкам ее щек.
— Не бойся меня, хорошо? Я никогда не причиню тебе вреда. Надеюсь, ты это знаешь. — Я беру ее лицо в свои ладони, опускаю губы к ее лбу. — Я поднимусь к тебе, когда закончу, но только если ты этого захочешь.
— Я… я не знаю, чего я хочу. — Слова спотыкаются.
Я быстро вдыхаю, убирая руки. Она не хочет меня, больше не хочет, и она даже не видела меня в худшем состоянии. Она не видела, на что я способен.
— Я понимаю. — Разочарование запечатлевается в моем сердце, соседствуя с ненавистью к себе.
Конечно, я ей не нужен.
— Иди спать, Ракель. — Я спускаюсь по лестнице. — Мы можем поговорить об этом завтра, если хочешь.
Я скриплю зубами, стоя к ней спиной, ненавидя, что женщина, в которую я влюбился, больше не смотрит на меня так, как раньше. Я больше не ее спаситель. Я — тьма, которая находит ее мечты и превращает их в кошмары.
— Подожди, — зовет она, ее ноги топают по ступенькам.
Я поворачиваюсь к ней, надеясь, что она сможет принять меня таким, каким я стал.
Она стоит передо мной, ее губы складываются в тонкую линию.
— С того момента, как я переступила порог твоего дома, я знала, что с тобой связано нечто большее. Что-то опасное. — Она смотрит на свои ноги, прежде чем снова перевести взгляд на меня. — Но я также увидела хорошее в твоих глазах. Доброту. — Она медленно, нерешительно протягивает руку к моей, соединяя их вместе. — Я все еще вижу это.
Я переплетаю свои пальцы вокруг ее, ожидая каждого слова, которое она хочет сказать.
— Я знаю, что ты не причинишь мне боль, но я также знаю, что ты не честен со мной о том, кто ты есть. Я заслуживаю знать, с кем я связана, Данте, независимо от того, сколько времени мы вместе. Неважно, насколько реальными наши отношения могут или не могут быть.
— Ты права. — Я беру ее руку и подношу костяшки ее пальцев к своим губам, скрепляя наши взгляды так крепко, что я никогда не захочу их разнимать.
Она завладела самой сутью моей души. Все, что от нее осталось, принадлежит ей. По крайней мере, так кажется, когда она смотрит на меня так и когда я смотрю на нее в ответ.
