- Да или нет? Просто скажи, не нужно вдаваться в подробности, если тебе не хочется говорить.
- Зачем тебе? - недовольно поинтересовалась Маргарита.
- Хватит отвечать вопросом на вопрос! Отвечай! - настойчиво требовала Виолетта.
- Да, - выпалила наконец-то Марго и повернулась к сестре. - Да, люблю! Но что с того? Он меня презирает! Не хочет даже выслушать меня! Думает, что я опять буду за ним бегать и пытаться соблазнить…
- А это разве не так?
- Нет! - в сердцах воскликнула Марго и поджала губы. - Я хочу просто поговорить с ним и попросить прощения. Мне больше ничего не надо. Я смогу жить со своей безответной любовью, но знать, что любимый человек ненавидит меня - это выше моих сил… - последнюю фразу Маргарита договорила почти шепотом. Силы вдруг покинули девушку, и она почувствовала неожиданную усталость. Усталость от того напряжения, что на протяжении сколького времени держало её, не оставляя ни на мгновение…
- Так чего же ты ждешь? Поговори с ним!
- Легко сказать! Он слушать меня не желает. Я ломилась к нему в дверь, караулила у дома, чуть под машину ему не прыгнула! А Крис лишь пронзил меня ненавидящим взглядом и был таков! Даже не выслушал. Я не знаю, что мне делать! - Марго в отчаянии всплеснула руками.
Виолетта задумчиво посмотрела на сестру и неожиданно проговорила:
- Но ведь меня он не выставит из дома, так?
- А ты тут причем?
- Со мной-то Крис не откажется поговорить, Рита?
Марго качнула головой, усмехнувшись:
- Нет, конечно. Мне кажется, что ты сейчас единственный человек, которого Кристиан не выгонит взашей.
- Вот и прекрасно! - таинственно улыбнулась Виолетта. - Я с ним и поговорю!
- Что? ТЫ?! Я что-то ничего не понимаю!
- А что тут непонятного, сестренка?! - хмыкнула Вита. - Я поеду к Кристиану домой и поговорю с ним!
Марго с минуту непонимающе смотрела в улыбающееся лицо сестры, которая, сузив голубые глазки, терпеливо ждала, пока сестра поймет её задумку.
А когда это произошло, глаза Маргариты удивленно расширились:
- Нет!
- ДА! - уверенно кивнула Виолетта и крепко сжала руку сестры. - Слушай теперь меня внимательно…
Всю ночь он просидел у постели Жени. Женя проспала всю ночь. Оболонский сидел на стуле рядом и держал её за руку, наблюдая, как мирно она спит. Как ангел. Такая безмятежная, неподвластная тяжким раздумьям… Но это пока действует эффект снотворного. Наступит утро, и её боль вновь вернется. А он ничего поделать с этим не сможет.
Что же с ним произошло? Этот вопрос не давал Глебу покоя уже несколько месяцев. И вот сейчас он думал, в какой момент полюбил? В какой момент позволил Жене проникнуть в свое сердце, заставить жить давно умершую душу? В Корнуолле? Тогда, на горе Святого Михаила, прикасаясь к святыне, он пожелал не осуществления своей задумки, он пожелал, чтобы Женя никогда не узнала о его плане. Значит, именно тогда её чувства стали важнее всех планов по мести матери и брату.
А затем… Затем у него крышу снесло от безумной любви к этой маленькой невинной девочке. Он и не знал, что, оказывается, это чувство может быть настолько сильным. Все полетело к чертям! Все разбилось вдребезги! Осталась только его любовь - сжигающая, опаляющая, убивающая. И он все готов отдать за один только её взгляд. Он должен её уберечь. А для этого Даниил и Ева должны исчезнуть с лица Земли. Только тогда можно будет вздохнуть спокойно. Теперь уже неважно, будет Женя с ним или нет, простит она его или не простит, главное - она будет в безопасности.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Глеб поднял голову и встретился взглядом с Женей. Она смотрела на него исподлобья и молчала.
- Доброе утро, - проговорил он и, наклонившись, поцеловал в висок.
Она вздохнула и облизала пересохшие губы, продолжая молчать.
- Как ты себя чувствуешь?
- Плохо, - пробормотала Женя и отвернула голову.
- Жень, что с тобой?
- Почему ты вчера ушел? - не глядя на мужа, спросила она. - Я просила тебя остаться! Что ты сделал с Даниилом?
- Ничего, - пожал он плечами.
Услышав этот короткий ответ, девушка одарила его гневным взглядом и воскликнула:
- Не ври мне, Оболонский! Говори правду!
- Да ничего я не сделал этой сволочи! Просто размазал по стенке, вот и все! - в сердцах крикнул Глеб, тяжело дыша.
- Он… жив?
- Жив, не переживай, - успокоил он Женю, а про себя добавил: «Но это ненадолго».
- Глеб, я по его милости потеряла ребенка, и не хочу из-за него потерять и тебя! Поэтому прошу - не делай ничего, пусть полиция этим занимается.
- Женя, полиция здесь ни к чему. Мы сами должны разобраться в том, что наворотили. Мы все повязаны одной веревкой.
- Что ты имеешь в виду?
- Только то, что это наши семейные дела, которые не должны выплыть наружу - тогда нам всем конец.
Женя слушала Глеба и не понимала, о чем тот говорит. Его слова… опять эти загадки, словно она должна понимать его с полуслова. Говорит, что все повязаны… Значит ли это…
