- Все кончено, родная… Ты в безопасности… Все закончилось…
А потом его рука мягко дотронулась до её щеки и убрала с лица разметавшиеся локоны.
Женя открыла глаза и утонула в синеве родных глаз. Глеб лежал на ней, крепко обнимая за плечи.
- Ты успел, - это было единственное, что Женя сумела выговорить, губы её задрожали, а слезы покатились из глаз.
- Да… все хорошо, любимая… - его голос был неестественно тихим.
Женя сотрясалась всем телом от истерических рыданий, словно в ней оборвалось что-то, высвобождая все страхи и горести наружу. Прижалась к груди Глеба, ощущая невероятное тепло, исходящее от его тела.
Глеб поднял её, и теперь они стояли в центре аэропорта, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Люди в панике продолжали метаться, кто-то стремился скорее выбежать на улицу, в результате чего образовалась давка, а кто-то из чистого любопытства остался и теперь с интересом наблюдал за тем, как вконец обезумевшего Алексея хватают и тащат к выходу несколько полицейских.
Для Жени и Глеба настоящее потеряло всякий смысл. Что происходило за пределами их маленького мирка, их не волновало. Женя прижалась к мужу, и глухие учащенные удары его сердца вселяли в неё спокойствие. Его руки крепко сжимали её хрупкую фигурку, она была рядом. С ней ничего не произошло. Он это понимал, но внутри все ещё не отпускало то напряжение, весь тот страх за Женю, когда он мчался изо всех сил в аэропорт, боясь не успеть, отметая из головы страшные мысли о самом худшем.
Глеб прикрыл глаза и глубоко втянул в себя запах… её запах… Она пахнет лавандой и фиалками… Знакомый, родной любимый аромат. Едва он вбежал внутрь, взгляд его сразу же нашел Женю и Алексея у стойки регистрации.
На его глазах Женька вырвалась и побежала… На его глазах Леша вытащил пистолет… На его глазах, не раздумывая, выстрелил… Глеб не помнил, как успел оттолкнуть Женю с траектории полета пули… Белая пелена холодного ужаса застилала его глаза… Он запомнил только момент, когда почувствовал, что она в безопасности рядом с ним. И мысленно поблагодарил Бога, что тот не отобрал у него Женю.
Они, наверное, так бы и стояли, не замечая никого вокруг, если бы в их идеальный мирок не проник истошный крик:
- Жень! Женечка!!! Я же люблю тебя! Люблю, слышишь?! Не оставляй меня!..
Женя вздрогнула и, словно придя в себя, высвободилась из объятий Глеба и обернулась туда, где Алексей, отчаянно сопротивляющийся полицейским, не сводил с неё безумного взгляда и продолжал выкрикивать признания. Это отрезвило её. Вернуло обратно в черный, пронизывающий все её существо, туман. Женя вновь почувствовала отрешенность и пустоту…
Глеб, немедленно почувствовавший перемену в жене, произнес:
- Женя, ты… ты себя плохо чувствуешь? Бледная такая, - он провел рукой по её щеке, и девушка, вздрогнув, сказала:
- Не надо.
- Что?..
- Не надо до меня дотрагиваться, Глеб.
Он моментально все понял и обреченно кивнул:
- Как скажешь. Поехали, я отвезу тебя домой
- Марго… она… - Женя не смогла произнести то самое страшное слово.
- Она жива. Крис отвез Маргариту в больницу. Когда я звонил в последний раз, её увезли на операцию, - последнюю фразу он произнес шепотом. Ему было очень больно, он и представить себе не мог, что будет с ним, если и Маргарита его покинет. Он же останется совершенно один…
- С ней все будет хорошо? - прозвучал сдавленный голос Жени.
- Не знаю, - он был честен.
- Отвези меня в больницу.
- Хорошо. Поехали.
И они направились к выходу из аэропорта.
Кристиан, как заведенный, бегал по коридору, не в силах усидеть на одном месте.
Марго увезли в операционную уже два часа назад, и с тех пор никаких новостей не поступало. Было ясно только одно - состояние Маргариты очень тяжелое. Ранение в грудь, задеты легкие, девушка потеряла много крови… Это все, что он помнил из короткого отчета врача.
«Черт! - ругал он её… Нет… Самого себя! - И дернул же её черт броситься под пулю, адресованную мне! Совсем мозги выветрились, или не было их никогда! Дура! Дурочка… Боже, Марго, какая же ты дурочка… Что ты мне хотела доказать? Что любишь? Да я и без этих жертв это давно понял… И вот сейчас, ты поправишься, обязательно поправишься, и мы с тобой будем вместе! Мы будем счастливы! Только ты не уходи, девочка моя… Не уходи… Как же я буду жить с мыслью, что тебя нет, а я существую?.. Я же не смогу…»
Кристиан схватился за голову и опустился на сиденье. Из его глаз предательски закапали слезы…
Они ехали в полнейшей тишине.
Женя отрешенно смотрела в окно, а Глеб бросал на жену взгляды, полные отчаяния. Ему хотелось закричать, просить прощения, встать на колени и молить не покидать его… Сделать все, только бы она была рядом. Но вместо этого он изо всех сил сжимал руль и жал на педаль газа, стиснув зубы. Его мучили мысли о том, что сегодня, возможно, последний день, когда они могут поговорить, когда он может ещё что-то изменить!..
Через пять минут молчания Оболонский не выдержал, сбросил скорость, свернул на обочину и остановил машину. Женя только удивленно повернула голову в немом вопросе.
