Слава богам, что здравый смысл не покинул разум моей сестры, и она молча согласилась. Мы быстро сняли с убитых арбалеты, ножи у нас уже имелись, а свои клинки, чтобы не мешали движениям, просто бросили на землю. По итогам допроса мы уже знали, что в доме ещё два мага разума, один маг смерти и три гвардейца. И я не удивился такой усиленной охране, так как Кироний прекрасно знал – насколько опасен наш отец. И только я подумал, что наш родственник – бог удачи, хоть и лишился силы, но каким-то образом оберегает нас, потому что за время нашей авантюры с нападением на гвардейцев мимо не прошёл ни один патруль, как в этот момент дверь дома отворилась, и на пороге показался один из людей главы безопасности. То ли он услышал шум на улице, то ли пошёл по нужде, но я решил не интересоваться причинами его ночных хождений и выстрелил из арбалета, причём Болтун сделал то же самое. Был ли это маг или просто боец – сейчас не имело значение, теперь время было против нас.
Отбросив арбалет в сторону, я в несколько прыжков преодолел расстояние до двери и в проходе в последний момент, заметив летящее острие меча мне в глаз, отклонил голову, бросился на противника и, почувствовав острую боль с левой стороны лица, беспорядочно начал бить ножом. Боль мешала адекватно мыслить, поэтому я ни сразу понял, что тело подо мной уже не подаёт признаков жизни. Внутри дома был шум боя, но я не успел оценить обстановку. Справа открылась дверь, выбежал полуголый мужик с расстёгнутыми штанами, который, видимо, нежился в кроватке, не ожидая гостей, и пока он не сориентировался, я сработал на опережение. Сбив его с ног, я выронил нож, и мы кубарем покатились по полу. Физически противник имел превосходство, и, уложив меня на спину, он ударил мне в лицо прямо в резаную рану от меча. Боль была настолько сильной, что я завыл, но вместе с болью накатила злость, хотя нет, это была звериная ярость, подобного я ни разу не испытывал, но именно она придала мне сил. Виола частенько показывала мне подлые приёмчики, и одним из них я сейчас воспользовался: со всей силы воткнул сидящему на мне указательный палец между рёбер и сумел разорвать плоть. Была вероятность попасть в саму кость и сломать палец, но уже в который раз за сегодняшнюю ночь удача была на моей стороне. Теперь завыл гвардеец, и мы поменялись местами. Скинув с себя тушу, я сел сверху и начал лупить кулаками по его лицу… и ещё… и ещё… и ещё…
– Угомонись! Он уже мёртв! Да угомонись ты! – схватив меня под руки, оттащила Варгана и, нависнув надо мной, рявкнула: – Нормально? Очнулся?
Я кивнул головой и, увидев разбитый череп, только сейчас почувствовал боль в кулаках. Болтун, зажимая руку чуть выше локтя, стоял, подпирая стену, ну или она его.
– Одного я не досчиталась. Он, наверное, на втором этаже, – сообщила Варга и ещё раз спросила: – Ты как? Я могу сама справиться!
– Я твой старший брат и тебя одну не отпущу! – шутя, я постарался перед ней не ударить в грязь лицом, левую половину которого залило кровью из рассечения от уголка глаза через висок, и если бы лезвие меча прошло чуть правее, то отправился бы я сегодня на свидание с богиней смерти, во время общения с которой, у меня не только волосы, но и мозг дыбом встал.
– Уран, жди здесь! Если кто заявится – убивай всех, не спрашивая фамилию! Мы наверх! – распорядилась Варгана.
– Какую фамилию? – морщась от боли, переспросил он.
Ответа Болтун не получил, а мы с сестрой поднялись на второй этаж. Там оказалась всего одна дверь и Варгана шепнула: – Выбивай ногой и сразу в сторону.
Она встала у стены, чтобы в случае магической атаки не попасть под раздачу, а я, ударив со всей дури ногой, спрятался с другой стороны. Дверь, вообще, оказалась не заперта, но, вопреки нашим ожиданиям, нас не атаковали.
– Работает спецназ! Бояться и сдаваться! – выкрикнула сестра какую-то чушь на другом языке, который, оказывается, после встречи с Микталией я тоже знал, но смысл понял примерный. Как выяснилось потом, она специально ляпнула фразу, которую в этом мире мог понять только наш отец, давая ему понять, кто за дверью.
В ответ раздался грохот цепей и хрип, и это были звуки, которые издаёт любой разумный, когда его душат. Я кивнул сестре и, приготовив нож, уже хотел вломиться в комнату, но из дверного проёма вывалилось мёртвое тело гвардейца, а следом вышел отец в кандалах и высказался в своей манере: – И почему так долго?
– Папа! Папа! Папочка! – бросив нож, кинулась ему на шею Варгана.
– Ну здравствуй, блудная дочь! – прижал он её к себе и уткнулся в затылок губами.
– Варгана! – выбежала взволнованная из комнаты Виола.
– Мамочка! – отпустив отца, бросилась на шею вампирши Варгана, обхватила её всеми четырьмя конечностями и заплакала. Это не было истерикой – это был беззвучный плач и тихий крик боли потерявшегося ребёнка. Она словно сдулась, как будто из неё вышла обжигающая душу детская, но от этого не менее пугающая злость. Сейчас Варгана превратилась в маленькую девочку. Виола ревела вместе с ней и вцепилась в дочь, боясь её снова потерять. Я впервые видел, как Валькирия плачет.
