«Меня зовут Ира. Но на работе называют Ириской. Почему на работе? Да потому что на моей работе всех называют не так, как в жизни. Я работаю стриптизершей. Нет-нет. Ничего плохого. Я просто танцую. Конечно, это не предел мечтаний, но зарплата неплохая, свободного времени много. Когда-то я мечтала, что буду танцевать в Москве, в Большом театре. Я ведь окончила Пермское балетное училище, но в театр меня не взяли. Нашлись другие - те, которых было кому пропихнуть на вакансию артистки балета. Я была обычной среднестатистической выпускницей, поэтому устроиться в театр не смогла. Устроилась в Перми в народный коллектив. Два концерта в месяц, копеечная зарплата, ежедневные репетиции и никакой перспективы роста. Пять лет там отпахала, а потом неудачно вышла замуж. После работала преподавателем в детском хореографическом кружке. Двадцать девочек в черных купальничках и балетных тапочках. «Батман», «плие», «фуэте» изо дня в день… Опять копеечная зарплата и перспектива быть старой грымзой с прямой спиной, седым пучком и палкой – основным орудием педагога классики. Так прошли еще пять лет моей жизни. Муж от меня ушел, а я оставила Пермь и уехала в Москву. Так, в 28 лет я стала стриптизершей. Поначалу было странно, что в этом мире мой профессионализм и опыт балерины, оказывается, никому не нужен. Я долго не могла понять, почему так, а потом увидела истину и ужаснулась. Дело не в жестокости мира стриптиза, где, хотя бы, все честно и предельно ясно. Просто я поняла, что профессионализм не нужен нигде! Ведь поют, танцуют и работают на высокооплачиваемых, перспективных должностях не те, кто профессиональнее, а те, кто подмазался, раскрутился, подстелился, познакомился. И тогда, я зауважала мир стриптиза. Здесь все честно и видно. Как это ни парадоксально. Здесь на артистах нет одежды, и сам мир как бы прозрачен и открыт. Платят всем одинаково, но если ты «супер», ты будешь постоянно работать, а если ты «никто», ты будешь сидеть дома и вечно чего-то ждать. И тогда я поняла, что здесь не помогают связи, контакты и отношения. Ты выходишь на сцену, и ты виден весь и сразу, ты голый и в прямом, и в переносном смысле. Я осталась в этом мире, и теперь я танцую по ночам, переезжая из клуба в клуб, по три-четыре раза за одну ночь. У нас это называется «площадки» или «точки». И только теперь я поняла, что не зря потратила семнадцать лет своей жизни на балетную муштру и «дробушки». Теперь я отправляю деньги в Пермь, родителям, которых вижу две раза в год зимой и летом. Теперь я делаю то, что умею и так, как могу».
