- Женя-Монстр. Это муж Лены-Ягодки. Они вместе были. Когда все произошло, их в клубе уже не было. У них ребенок маленький. Они шоу оттанцевали, по глотку выпили и уехали.
- Ну, это мы уже знаем. Все равно проверять придется всех.
- Проверяйте, я говорю то, что знаю. Еще была Лида-Льдинка. Фамилия Лидинская, потому и Льдинка. Работает воспитателем в детском саду. Безумно добрая. Она даже мышку убить не сможет. Дальше, Сережка-Идол. Ворует сумки в пробках.
- Не понял, - Очкарик, казалось, впервые заинтересовался разговором.
- На мотоцикле едет по пробке, подъезжает к машине с открытым правым окном. Если видит сумка лежит или телефон, хватает, через окно и уезжает. Кто его в пробке догонит? Только почему я Вам это объясняю? Вы чего, без меня таких технологий не знаете? – Ира пыталась агрессией унять возобновившуюся внутреннюю дрожь.
- Это нужно записать, - Очкарик приготовился. Сейчас он напоминал школьника, которому предстоит писать контрольный диктант. Ире стало даже смешно.
- Да не надо, пошутила я. – Ира сквозь зубы улыбнулась. – Дальше то продолжать?
- Ну, продолжайте, Ирина Викторовна, - в глазах дознавателя мелькнуло недоверие и зародившаяся неприязнь.
- Ольга еще была, сценическое имя Леди Секс. Она с Украины приехала. Раньше была в сборной по спортивной гимнастке. Потом упала с брусьев, позвоночник повредила. Из спорта ее выкинули, пришлось идти в стриптиз. В Москве где-то года три работает.
- Ну да, кроме стриптиза больше работать негде?
- Нет. Списанным со счетов танцорам и гимнастам больше ни за что денег не платят, а всем надо детей кормить. – Ира начала заводиться. Ей безумно надоела эта беспросветная людская тупость, эти бесконечные стереотипы закостенелого мышления. Она устала доказывать ханжам и моралистам, что сущность человека не определяется названием места его работы. Ира буквально закипела от злости, но для нее это было той необходимой сейчас встряской, которая могла бы вывести ее из состояния внутреннего оцепенения.
- Можно не валяться в этой грязи, - Очкарик состроил знакомую гримасу. Много раз в жизни Ира видела ее на лицах людей. Люди были разными, а гримаса всегда одна.
- Это не грязь. Это очень тяжелая работа. Жаль, что такие недалекие люди, как вы вешают ярлыки на все, о чем не имеют ни малейшего представления.
- Да о чем ты говоришь? - Очкарик перешел на «ты». У вас даже вместо имен «кликухи», как у шлюх.
- Ну что ж, значит, судьба у нас такая. Зато, у нас «кликухи», как ты говоришь, у всех разные, а у Вас одна на всех – «мент».
- Вы пока свободны. – Услышала она в ответ.
13.
Валентин Георгиевич сидел за столиком какого-то дешевого кафе и пил вонючую барматуху, обозначенную в меню, как коньяк. Он не мог собрать мысли воедино. Они расползались, как тараканы и разлетались, как брызги от падения в воду тяжелого предмета. Он понимал, что для него все закончилось. Вся его жизнь, карьера, весь его мир, созданный им самим за многие годы, все рассыпалось, как упавшее в большой высоты стекло. В последнее время он постоянно ждал чего-то, он чувствовал, что что-то страшное может произойти в любой момент. Сейчас он понял, что, ожидать удара, не зная с какой стороны он последует, бесполезно. Можно подготовиться ко многому, но удар обязательно последует туда, где не защищено. Валентин Георгиевич не понимал, где он допустил ошибку. Он всегда был умным и проницательным, но сейчас чувствовал себя ребенком, который заблудился в лесу.
На грязной сцене лениво «колбасились» две молоденькие танцовщицы «гоу-гоу». Они постоянно глупо улыбались, думая, что этим скомпенсируют свое неумение танцевать. «Старшеклассницы, тридцать долларов за ночь», - как-то отстраненно подумал Теплицкий. Это были даже не мысли, а просто никому не адресованное замечание профессионала. Сейчас он пытался думать о Лене, но не мог. Он даже не понимал, происходит ли все это на самом деле, или все это сон, который закончится, когда включат свет. Безумная, оглушающая музыка сильно резала слух, отдаваясь в висках тупыми болезненными ударами. Девочки наконец-то ушли переводить дух, и на смену им вышли такие же молодые и неумелые мальчики в полуспущенных штанах и белых майках, которые смешно висели на их цыплячьих телах. Валентин Георгиевич молча встал, и, бросив на стол пятисотрублевую бумажку, вышел их ужасной забегаловки с красивым названием «Звездная ночь».
Он медленно поднимался по лестнице к дверям своей квартиры, вновь пытаясь поймать хотя бы одну мысль.
- Ну, здравствуй, Вальтер, - женский голос звучал откуда-то сверху.
- Кто здесь? – он нехотя повернулся на звук голоса, но никого не увидел.
- Я это, не узнаешь?
- Нет. Я не узнаю, и у меня нет настроения играть в прятки, - он наконец-то поймал ключом замочную скважину.
- У меня тоже нет желания играть в прятки, мы сейчас в другую игру поиграем, - Ира Канаева медленно спускалась по лестнице.
- Ирка? Ты что здесь делаешь? – Вальтер спросил чисто автоматически. Голова не способна была соображать, кто, зачем и почему.
- Поговорить пришла, - Ира подошла почти вплотную.
