Как и все дети, в соответствующем возрасте Аделина ходила в детский сад. Тучная молодая воспитательница ее группы терпеть не могла детей. Она работала в саду, чтобы быть поближе к собственному сыну, такому же тучному и вредному. Мальчик постоянно дрался с другими детьми, ломал игрушки и плевался компотом. Аделина его ненавидела. Однажды он ударил ее ложкой по голове. Аделина заплакала, но воспитательница прикрикнула на нее и произнесла единственно возможную в данном случае фразу: «Сама виновата!» Аделина решила, что должна отомстить. Во время тихого часа она лежала и ждала удобного момента. Воспитательница восседала на своем стуле и смотрела куда-то вдаль пустыми тусклыми глазами. Минут через десять она вышла из помещения. Вероятно, заскучав в одиночестве, женщина решила поболтать с подругами из соседних групп. Аделина, поймав момент, выскользнула из спальни и побежала на кухню. Она достала чашку, налила в нее воды, а затем пробралась обратно в спальню. Сын воспитательницы спал, посапывая, и положив руки под щеку, как и положено примерному ребенку-детсадовцу. Аделина отогнула краешек одеяла и стала медленно лить воду прямо на кровать обидчика. С соседней кровати поднялась чья-то голова, но вытянутый вовремя кулак заставил ее лечь обратно и затихнуть.
Когда закончился тихий час, оказалось, что сын воспитательницы – примерный во всем ребенок, как принято было считать, намочил кровать. Дети хохотали и показывали на него пальцем. Наконец-то, они смогли законно оторваться на противном мальчишке. Ребенок ревел. Воспитательница рвала и метала. Ведь она всегда строго наказывала детей за подобные провинности. Теперь она была поставлена в тупик.
Когда Аделина училась в девятом классе, ей несправедливо поставили двойку по химии. Она была уверена в этом. Немолодой учитель проработал в школе лет тридцать пять, поэтому был заражен неизлечимой учительской болезнью – патологической неприязнью к детям школьного возраста. На уроках он постоянно пил «Нарзан», чтобы промочить горло, пересыхающее от постоянных визгливых криков на обнаглевших учеников. Конечно же, те тоже в долгу не оставались, поэтому к учителю прочно прилепилась кличка Нарзан. Однажды, во время очередной лабораторной работы, Аделина перепутала какие-то жидкости, опыт не получился, а преподаватель не дав возможности переделать его, поставил ей неудовлетворительную оценку. Кроме того, он при всем классе обозвал ее тупицей, и начал отчитывать, стуча руками по столу и брызгая слюной. Он трясся и вопил: «Я научу тебя химии! Я заставлю тебя распознавать реактивы! Я заставлю запомнить, что нельзя путать жидкости!» В довершении всего, от переизбытка эмоций, пожилой химик с силой бросил стакан с недопитым «Нарзаном» об пол. Аделина затаила злобу. Никто не имел права называть ее тупицей, тем более, этот выживший из ума старикашка. Через пару недель, после этого случая, Аделина дежурила в кабинете химии. В лаборантской обычно не убирались, но Аделина зашла туда. Конечно же, не для того, чтобы вымыть пол. План мести был выработан заранее, но сегодня представилась замечательная возможность осуществить его. Аделина медленно обвела взглядом все полки с колбами, в которых хранились реактивы. Она нашла нужную надпись…
На следующий день урока не было. Вместо этого в класс вошел директор школы и сообщил, что учитель химии в больнице. Как позже выяснилось, бедный пожилой преподаватель просто перепутал две одинаковые бутылки. В одной была минералка, в другой – серная кислота. Почему серная кислота хранилась в бутылке от «Нарзана», было неизвестно. На бутылке даже была наклеена облезлая этикетка с надписью H2SO4. Скорее всего, преподаватель забыл или не обратил внимания, что поставил «Нарзан» на полку с реактивами, а серную кислоту на свой рабочий стол. Конечно же, такое хранение опасных реактивов было грубейшим нарушением техники безопасности, ведь содержимое злосчастной бутылки могли случайно выпить школьники. Конечно, им не место в лаборантской, но кто же их проконтролирует, этих детей? Аделина слушала директора и удивлялась сама себе. Никакой жалости, никаких раскаяний. Да, бедный учитель в коме. Он теперь вряд ли встанет, он никогда не сможет сам есть и говорить. Ай-ай-ай, учитель, а не сумел распознавать реактивы! Нельзя путать жидкости!
