– По бульвару Сен-Жермен, а потом по бульвару Сен-Мишель, – сказал Харди. – Я всегда с большим удовольствием проезжаю мимо Люксембургского сада.
– Как хотите, но этот путь длиннее.
На бульварах было почти пусто. Светофоры впереди сразу зажигали зеленый свет, словно шофер управлял ими на расстоянии. «Нашей машине, – подумал Жером Боск, – не хватает только флажка да сирены. Впрочем, сирена разорвала бы эту мягкую тишину. Истинное могущество скромно. Ни шумихи, ни багажа. Главное – неприметность. И вместо всех виз и паспортов – одно имя. Этого довольно».
Когда они проезжали мимо Люксембургского сада, радио в машине прерывисто зажужжало. Это был аппарат старого выпуска, с диском, как у телефона. Шофер, не снижая скорости, снял трубку и повесил ее на крючок на уровне уха.
– Слушаю, – сказал он.
Гнусавый голосок пропищал что-то.
Шофер глянул в зеркальце.
– Это вы Боск? – спросил он.
– Да, я, – ответил Жером Боск.
– Вообще это против правил, но кто-то хочет поговорить с вами. Должно быть, важная шишка, если оператор согласился вас соединить. Потому что это не телефонная будка, а такси. Есть разница! Но если уж соединили, берите трубку. Первый раз в жизни вижу такое! А я за рулем уже двадцать лет, так что сами понимаете…
С пересохшим горлом Жером Боск взял трубку. Для этого ему пришлось сильно наклониться вперед и почти лечь грудью на спинку переднего сиденья, потому что шнур был слишком короткий. Он положил подбородок на вытертый бархат обивки и сказал:
– Алло!
– Жером! – послышался голос. – …удалось вас найти… очень трудно… Никуда не уезжайте, ради всего святого! Произойдет… Не…
Помехи. Треск.
– Из какого времени вы звоните? – спросил Жером Боск, стараясь говорить тихо и одновременно твердо.
– Зачем… зачем… зачем?.. – простонал голос, дребезжащий, жалобный, плачущий. – Из… завтра… или после… Не знаю.
– Почему я не должен…
Он умолк, боясь, что Фред Харди услышит. «Ведь он специально прилетел из Лондона, чтобы проводить меня до самолета!»
– Несчастный случай, – сказал голос. Теперь он был гораздо ближе, чем все предыдущие разы. Но от того, что он стал отчетливее, этот голос показался Боску еще более усталым и жалким.
– Кто со мной говорит?
– Ввв… вы сами, – прошептал голос одному Жерому Боску. – Я уже…
– Тогда почему вы обращаетесь ко мне на «вы»? – резко спросил Жером Боск.
– Я так далеко… так далеко, – пожаловался голос, словно это что-то объясняло.
Машина прибавила скорость. Они мчались, заезжая на левую сторону шоссе.
Внезапная догадка ошеломила Жерома Боска, как удар по голове.
– Вы… вы больны? – с трудом проговорил он.
Другого он не осмелился сказать. Во всяком случае, не здесь, при шофере, при Фреде Харди.
– Нет, нет, нет, – зарыдал голос. – Не это… не это… хуже. Это ужасно! Не надо… ни в коем… Я… я жду.
– Не надо чего?
– Не надо уезжать, – отчетливо произнес голос и тут же смолк, словно убитый последним, невероятным, отчаянным усилием.
Жером Боск все еще опирался грудью о спинку переднего сиденья. По лбу его струился пот. Трубка выскользнула из руки, дернулась и повисла, раскачиваясь на коротком шнуре, то ударяясь о металл щитка, то задевая колено шофера.
– Вы кончили? – спросил тот.
– Да, кажется, – ответил Жером Боск почти шепотом.
– Ну и хорошо, – сказал шофер и положил трубку на рычаг.
Реактивный самолет пронесся очень низко над шоссе.
– Вы, кажется, нервничаете, мосье Боск, – заметил Фред Харди.
– Нет, ничего, – проговорил Боск. – Это пустяки.
Он думал: «Я еще никуда не улетел. Я могу раздумать. Сказать, что меня отозвали. Важное, срочное дело. Перенести все на завтра».
– Воздух Нассо пойдет вам на пользу, мосье Боск, – сказал Харди. – Суета больших городов плохо действует на нервы.
– Куда подъезжать, к «отлету» или «прилету»? – спросил шофер.
– К «отлету», – ответил Харди.
Машина остановилась у тротуара. Наклонившись вперед, Жером Боск увидел на счетчике трехзначную цифру. Харди расплатился. Стеклянные двери аэровокзала автоматически распахнулись перед ними. Они миновали очереди у окошек регистрации пассажиров и вошли в маленькую скромную комнату. Жером Боск сунул руку в левый внутренний карман пиджака, туго набитый документами – паспортом, билетами, чеками, визой и письмом. Формальности заняли несколько минут.
– Нет, не сюда, – остановил его Харди, когда Жером Боск направился к большой лестнице. Он подвел его к узкому коридору. Здесь мрамор пола исчезал под толстым ковром. Дверь бесшумно скользнула в стену.
– Уже возвращаетесь, мосье Харди? – спросил лифтер.
– Увы, да, – ответил Харди. – Мне никогда не удается погостить в Париже.
Они очутились в зале наверху.
– У вас достаточно времени, чтобы купить газеты, мосье Боск. Или книгу. До Нассо десять часов полета, включая остановки. Из Лондона есть прямой рейс, но только раз в неделю.