Песнь ангела полностью

Я снова обернулся и на этот раз увидел голову Амалии Дуфт, заглядывающую в приоткрытую дверь.

– Иди сюда!

Я повиновался, правда с осторожностью, будучи уже хорошо осведомлен о том, что за дружескими увертюрами часто следуют жестокие шутки. Едва я подошел к двери, Амалия схватила меня за руку, вытащила из комнаты и захлопнула за нами дверь. На ней был белый пеньюар, и она очень сердито смотрела на меня.

– Ты отвратителен, – сказала она.

Я подумал: Почему люди ищут меня только для того, чтобы обидеть?

Но потом мне пришло в голову, что на самом деле вся нижняя часть моего лица лоснится от бараньего сока и куриного жира. Я вытер лицо рукавом своей певческой накидки. Амалия застонала и, схватив меня за руку, потащила по коридору. В умывальной она вытерла мне лицо и руки мягким полотенцем и бросила его на пол.

– Быстро, – сказала она и потянула меня за рукав. – Я уже должна быть в постели.

Звяканье, шум падающих капель и бормотание дома Дуфтов то приближались ко мне, то отступали, покуда она вела меня по коридорам известным только ей путем, который я сам вряд ли смог бы повторить. Мы почти бежали, и из-за хромоты она раскачивалась из стороны в сторону. Амалия снова посмотрела на меня.

– Очень многие люди падают с крыши, – сказала она. – Матиас фон Груббер упал с той же самой крыши, что и я, но только он приземлился на кучу навоза. А я на плуг. Каролина говорит, что Бог сделал это для того, чтобы утихомирить меня, но это меня не утихомирило, да и в любом случае Бога нет.

Последнее замечание заставило меня отшатнуться от нее в ужасе, но она с удвоенной силой потащила меня за собой. Когда же я снова ничего не сказал, она покачала головой:

– Почему ты не говоришь?

Потому что я не знаю, что сказать, ответил бы я, если бы набрался смелости.

Она пожала плечами и продолжила:

– Я не против. Ненавижу слушать людей. Мари вот никак не заткнется. Я пыталась залепить уши воском, так она, чтобы ее услышали, начала кричать. Ты конечно же можешь не молчать, но и болтать ты не обязан.

Никто раньше не говорил мне так много слов, кроме Николая и Ульриха. И вообще, все это выглядело весьма подозрительно. Мне никогда не найти дороги обратно, если она бросит меня здесь или, что еще хуже, отведет меня в компанию своих злобных друзей. На нашем пути больше не было окон, и звуки из стен становились все слабее и слабее. Я рассудил, что мы зашли в не обитаемую часть дома Дуфтов.

Наконец она замедлила шаги. В конце длинного прохода стоял стол, за ним виднелась двустворчатая дверь. За столом сидел старик, глаза его были полузакрыты. Перед ним на столе стояла свеча и были аккуратно разложены гусиное перо, бумага и серебряные часы.

– Фройляйн Дуфт, – отчетливо произнес он, когда мы приблизились, и написал что-то на бумаге.

Я заглянул в нее и увидел, что там было нацарапано ее имя.

– Если ты, Питер, не скажешь моему отцу, что мы сюда приходили, я принесу тебе сигару, – пообещала она.

Он продолжал писать.

– Две сигары.

Он покачал головой:

– Мои данные самые точные.

Я взглянул на лист бумаги, лежащий перед ним. Аккуратными колонками он был поделен на две части:

Пока я читал этот список, из-за дверей послышался хриплый кашель. Питер взглянул на часы. Амалия застонала и схватилась за дверную ручку.

– Не мешай! – приказал Питер и наклонил голову.

Когда кашель прекратился, он посмотрел на часы. Записал:

«Кашель (хриплый): 20:34 (продолжался 24 секунды)».

– Мы идем туда. – Амалия схватила два куска черного шелка из кучки таких же кусков, лежащих на столе.

Внезапно летаргический Питер куда-то пропал, и его место занял рыцарь, который вдруг вскочил на ноги и схватил меня за запястье.

– Нет, – сказал он, потрясенный. – Только не он!

– Я разрешаю, – сказала Амалия.

Питер с изумлением посмотрел на нее. Потом притянул меня ближе к себе, так что я смог почувствовать его дыхание – от него воняло кислым вином.

– Она не позволит ему, – прошептал он.

Амалия топнула здоровой ногой.

– Мы идем туда, – повторила она.

Старик притянул меня к себе еще ближе. Я попытался вырваться, но хватка его была слишком крепкой.

– Не ходи туда, – прошипел он мне на ухо.

Амалия схватила меня за другое запястье:

– Не слушай его. Отец будет доволен.

– Доволен! – повторил Питер. – Доволен тем, что ты разрушаешь эксперимент? Как тогда сможет выздороветь фрау Дуфт? Скажите мне, фройляйн Дуфт!

И пока они выворачивали мне руки, я вертел головой, переводя взгляд с его ужимок на сердитое лицо девочки.

– Пни его, – прошептала она.

Я так и сделал. Пнул его в щиколотку, он взвизгнул и выпустил мою руку. И запрыгал на одной ноге, растирая ступню. Раскаяние охватило меня, я уже готов был броситься помогать ему растирать ногу, но Амалия распахнула дверь и втолкнула меня внутрь.

– Я иду за господином Дуфтом! – завопил Питер.

Но Амалия захлопнула дверь, и мы остались одни в темной комнате.