Но под опаленным, изуродованным металлом лежал вовсе не враг. Там свернулась клубочком, словно в яйце, маленькая светловолосая девушка. Дар богов.
Вся его ярость мгновенно улетучилась, Дайос даже не смог держаться вертикально, потому что его хвост свело судорогой. Внезапно он опустился прямо перед ней, взял ее лицо в ладони – холодную, металлическую, и теплую, свою.
– Аня? – прошептал он дрожащим голосом. Он был уверен, что слышал стон из этого угла. И кажется, ее грудь шевельнулась от слабого дыхания. – Калон? Пожалуйста, скажи мне, что ты жива.
Еще один стон, и на этот раз она пошевелила головой. Ее лицо было залито кровью от порезов из-за разбившейся линзы на ее лбу и щеке. Полосы крови покрывали макушку, где расплющило Битси. Маленький дроид была неподвижна, и трудно было сказать, оживет ли она когда-нибудь снова.
Притянув Аню к себе, Дайос привалился спиной к стене и обнял ее, окружив хвостом и закрыв собственным телом, чтобы не достала ни одна искра.
Его трясло. Он так сильно дрожал, что сам испугался, как бы не причинить ей вред. Но он прижал ее ближе, положил подбородок ей на голову и почувствовал, как по его щекам катятся горячие слезы.
Раскачиваясь взад и вперед, Дайос попытался совладать с бурей чувств, но она все не утихала. Это был бешеный смерч из безумия, надежды, облегчения и любви.
Столько любви.
Все это волной прокатилось по его телу, и он прижался губами к Аниной макушке, чувствуя, как девушка медленно приходит в себя. Он нашел ее. Успел найти до того, как потерял навсегда, и не знал, какого бога благодарить за ее жизнь. Пусть она была вся в крови, пусть даже она была другой, его ничего не волновало. Даже если бы она изменилась после ранения в голову, он все равно оберегал бы ее до конца ее жизни.
Ему достаточно было просто знать, что она дышит. Больше ничто и никогда не смело ей угрожать.
Аня дышала коротко и часто, и он обхватил ее плотнее. Все еще не доверяя металлической руке, Дайос держал ее подальше от Ани, чтобы не придавить ненароком.
Он снова прижался губами к ее волосам, чувствуя вкус ее крови.
– Просыпайся, моя калон, – прошептал он, не узнавая собственного голоса. – Тебе пора просыпаться, любовь моя. Нам нужно уплывать, пока этот город не забрал нас с собой.
Последовал еще один стон, а потом в ее теле что-то изменилось. Она сгруппировалась, как могут только те, кто не спит.
– Дайос? – спросила она, даже не открыв до конца глаза.
Он отклонился назад, пытаясь дать ей пространство, но в то же время не в силах ее отпустить.
– Моя калон, – повторил он, задыхаясь от облегчения. – Вот так. Вот ты где.
– Дайос? – повторила она, напрягаясь сильнее. – Я не слышу… Где Битси?
Он побоялся вытаскивать осколки из ее щеки. Целитель из него был никудышный, и помогать справляться с болью он тоже не умел. От одной только мысли, что ей станет еще больнее, тем более от его руки, стало дурно.
Поэтому он поднял обе руки, чтобы она видела его слова.
– Сломана.
– Сломана? – прошептала Аня и подняла руку, чтобы ощупать раны на своем лице. У нее вырвался ужасный звук, когда ее пальцы нащупали осколки дроида. – Что случилось?
Положив руку ей на шею, он направил ее взгляд на руины и показал:
– Ты сделала это.
– Я сделала это. – Аня повторила это еще раз, а потом кивнула. Выглядела она немного… контуженной. – Я разрушила Альфу.
Он держал бы ее так сколько угодно, но тут зашевелилась куча обломков. Значительная часть потолка в дальнем углу комнаты уже обвалилась, и Дайос думал, что ее уже не сдвинуть. Но внизу что-то шевелилось. Что-то, что застонало и выругалось.
Обхватив Аню чуть покрепче, Дайос двинулся к воде, пока то, что было с ними в одной комнате, их не увидело. Надо было унести ее в безопасное место. В воде было безопасно. Там было…
– Стой, – сказала Аня слишком громко. – Дайос, стой.
В эту секунду замешательства, когда он сделал бы все, о чем бы она ни попросила, обломки наконец-то раздвинулись, и из-под них встал мужчина, покрытый пылью, черным пеплом и собственной кровью.
На удивление знакомый мужчина.
Каждый плавник на теле Дайоса встал дыбом, и он оскалил зубы, снова чувствуя прилив знакомой ярости. Впервые в жизни он смотрел на настоящего живого Генерала.
И никогда в жизни он не хотел убить кого-либо так сильно.
Она не могла коснуться своего лица. Аня плохо понимала, что случилось, но подозревала, что сознание еще не вернулось к ней до конца. В ее щеке, похоже, застряли осколки, и она не очень понимала, как они туда попали.
Чувствовала только, что ей было жарко, когда она проснулась, и что ее держали в надежных, сильных руках. Она знала, кто ее держал. Как она могла не знать?
Дайос всегда был в ее снах. Она хотела оказаться в его объятиях, поэтому неудивительно, что ей приснилось, будто она лежит в гнезде его рук, в полной безопасности слушая его равномерные сердцебиения.
Она смутно понимала, что ей больно. Чувствовала. Проснувшись настолько, чтобы осознать, что это вовсе не сон, Аня ощутила осколки на своем лице. И странное давление в черепе. Нет,
