– Твоя рука. – Она перевела взгляд на обрубок, рассмотрела его. Будучи в таком положении, он не мог от нее спрятаться. – Это не делает тебя хуже.
Дайос поморщился:
– Ты одна из очень немногих, кто так считает.
– А ты так считаешь?
На его лице одно за другим отразились разные чувства. Удивление. Боль. Растерянность от осознания, что нет, не считает.
– Почему нет? – добавила она, облизнув губы.
– Прямо сейчас? – Его голос стал еще ниже, рокот глубинного существа. Она всем телом почувствовала этот мрачный, глубокий тон. – Потому что, будь я целым, я мог бы опираться на руку над тобой и все равно касаться тебя. Мне не надо бы было лежать на животе, только чтобы почувствовать мягкость твоих волос.
О.
Сжав ноги вместе, чтобы сдержать внезапную волну желания, прокатившуюся по всему телу, она изо всех сил постаралась не думать о нем над собой. О напряженных мускулах и оскаленных зубах, которые не укусят, если она не попросит. Странно, но она, пожалуй, не против того, чтобы ее укусили.
Он был странный, но в то же время… такой интересный.
С трудом сглотнув, она кивнула:
– А. Понимаю.
– Вряд ли, калон. – Его пальцы двинулись сквозь ее волосы, аккуратно укладывая каждый локон спиралью у ее шеи. – Не думаю, что ты можешь это понять.
Неважно, что за безумие их охватило, она собиралась подлить масла в огонь. Уверенная, что ему не понравится ее задумка, Аня вскочила на него одним быстрым движением. Только что она лежала рядом, а в следующий миг уже оказалась на нем верхом.
Дайос перевернулся между ее ногами, широко распахнув глаза и оскалив зубы, словно думал, что она на него напала. Но его пальцы, сжавшие ее бедро, были все так же нежны.
Опершись руками о его грудь, она прочно устроилась на нем, хотя не ожидала, что усядется именно так, особенно учитывая, насколько он был большой. Ноги ей пришлось расставить немного шире удобного.
И, черт подери, это вызывало у нее совершенно неприличные мысли.
Потребовались огромные усилия, чтобы не застонать, когда рельефные мышцы его живота уперлись в ее пах. Ане хотелось прижаться к нему теснее, почувствовать под собой несокрушимую силу его тела, но вообще-то она уселась на него с другой целью.
– Видишь? – сказала она, ощущая, что голос изменился. Тембр определенно стал ниже. – Тебе совершенно не обязательно склоняться надо мной. Я могу это сделать за тебя.
Темные глаза стали еще чернее, и она увидела в них голод. Он изо всех сил старался оставаться неподвижным, но хвост за ее спиной ударил по полу, потом еще раз, потом третий, пока, наконец, он не взял себя в руки.
– И что теперь, калон?
– Теперь можешь касаться меня, не выбирая, хочешь ты быть рядом или трогать. – Она с силой сглотнула. – Волосы в смысле. Мне очень нравится, когда ты трогаешь мои волосы.
«Трогай меня везде», – хотелось сказать ей. Хотелось, чтобы он провел ладонью по ее бедру, хотелось знать, что будет, если он накроет ладонью ее грудь, или проведет когтями по одежде, разрывая ткань.
Опасные мысли. Ужасные мысли. В аду, наверное, припасено отдельное место для извращенок, которые смотрели на монстра и хотели узнать, каков он будет между их ногами, но… Блин. Именно об этом она и думала.
Он поднял руку, но только чтобы положить огромную ладонь на ее щеку.
– В твоей голове столько мыслей. Интересно почему.
Не могла она ему сказать, о чем думала на самом деле. Он бы тогда… мог сделать что-то, после чего пути назад не будет для них обоих.
– Я просто не понимаю, почему тебе не нравится твое тело. – Она постучала по дроиду у себя на голове. – Я ношу вот ее. А у тебя нет руки. Я же не думаю о себе хуже из-за того, что не слышу, что люди говорят.
Он нахмурился:
– Мне неинтересно обсуждать потерю моей руки.
– А я и не спрашиваю тебя, как ты ее потерял. Я спрашиваю, почему ты ее так ненавидишь.
Она подошла близко к черте. Даже переступила ее, судя по тому, как он напрягся под ней, – заставляя ее представлять, что было бы, если бы он был так напряжен по другой причине.
Его эмоции всегда было легко читать по нахмуренным бровям, по мышцам шеи. Аня, видимо, страдала от серьезного недосыпа, раз ей хотелось провести руками по странной серой коже и проверить, такая ли она мягкая на ощупь, как ей казалось.
Вместо этого она использовала свои пальцы для кое-чего другого. Чтобы отвлечь их обоих. Быстро двигая пальцами и кистями рук, она повторила одно и то же движение. Слово, имя, которому не нужен был звук.
Он прищурился, наблюдая за ней:
– Ты так уже делала пару раз. Что это значит?
– Это значит… ну… большой мужчина, здоровяк, – сказала она, залившись румянцем. – Или в данном случае – «Дайос».
– Что это за язык?
– Жестовый. – Она пожала плечами. – Его сложно запомнить целиком. И, как с любым языком, чем реже им пользуешься, тем сложнее его вспоминать. В Альфе всего несколько людей с потерей слуха, и у большинства из нас есть дроид вроде Битси. Но я многое помню.
Все сказанное она повторяла жестами, наблюдая, как его глаза следят за ее пальцами.
Он смотрел на каждое слово с пристальным вниманием, а потом сказал:
– Это красивый язык.
Аня улыбнулась:
