– Правда? – Мира подошла к ней и протянула руку. – Прости, повторюсь. Я Мира.
– Аня.
Девушки пожали друг другу руки, и Дайос прищурился, не в силах отвести взгляда от точки их соприкосновения.
Не слишком ли сильно Мира сжимала Анину руку? Конечно, Аня была не настолько хрупкая, чтобы сломаться от крепкого рукопожатия, но он не хотел, чтобы ей тут было неуютно. Не хотел, чтобы она кого-то здесь боялась.
Вода рядом с ним заволновалась, и на маты у бассейна выбрался Арджес. Его изящные движения не напугали ни одну из девушек, в отличие от выходки Дайоса. Нет, Арджес просто тряхнул головой и улыбнулся Ане.
– Уже подружились?
– Не знаю, – со смехом ответила Аня и поправила Битси на голове. Единственный знак, что она нервничала. – Я все еще не очень понимаю, чего вы от меня хотите.
– Мы и сами пока не очень понимаем. – Арджес пожал плечами. – Я думаю, ты много чего можешь для нас сделать, но сначала мы хотели бы обговорить это с тобой. Тебе надо освоиться, прежде чем забивать голову вариантами. Не хотим, чтобы ты считала себя нашей пленницей.
Ах да. Они все до сих пор думали, что он ее похитил. Выкрал из дома, как монстр, вылезший из глубин и утащивший ее в темноту.
Он неловко выбрался из воды вслед за братом и оперся на здоровую руку, встопорщив жабры.
– Она нас не боится, – прорычал он.
Мира скрестила руки на груди, и от него не укрылось, как она едва заметно шагнула между ним и Аней.
– Дайос. Это все страшно и непонятно, особенно для того, кто вырос в Альфе. Я знаю, ты считаешь, что помогаешь, но ты очень большой и пугающий.
– Она не боится
Все его плавники встопорщились сильнее. Ему хотелось стать еще больше. Запугать эту проклятую ахромо, которая возомнила, что может стоять между ним и Аней.
Он знал, что это глупо. Аня была в безопасности. Он должен быть счастлив, доволен тем, что с ней ничего не случится. Но он хотел… чего-то еще. Чего-то, чего еще не мог понять, и его это выводило из себя.
Аня обогнула Миру и направилась к Дайосу. Ближе и ближе, пока не закрыла от него все остальное. Заслонила ото всех в комнате. Ее золотые волосы снова напомнили ему о солнечном свете. На ее лице было мягкое выражение, так непохожее на лица других, тех, кто смотрел на Дайоса с недоверием и порой с отвращением.
Дайос знал, что ему многого не хватало. Доброты, мягкости, способности понимать чужие эмоции и реагировать на них, как полагается. Он был так же чудовищен внутри, как и снаружи, и иногда стыдился этого.
Но Аня положила руку на его поврежденное плечо, до такой степени покрытое шрамами, что чешуя кое-где стояла дыбом, и он сразу почувствовал себя не таким уж уродом. Когда Аня касалась его вот так, Дайос забывал, как он выглядит.
– Я буду в порядке, – сказала она с легкой улыбкой. – Но они правы. Ты очень большой и занимаешь много места.
От нее это было не так обидно слышать, даже чем-то похоже на комплимент. Особенно когда ее пальцы сжали широкие мускулы его плеч, а потом переместились на шею.
От малейшего прикосновения к его жабрам у него закатились глаза. Ей не стоило так касаться его при других. Но она же не знала… не могла знать…
Когда он наконец открыл глаза, на ее губах играла хитрая улыбка. Аня знала, что делала, и ей нравилось иметь над ним власть.
– Обещаю, много рассказывать не буду, пока тебя здесь нет, – сказала она. – Но мне и правда хотелось бы прийти в себя. Дать Битси поболтать с Байтом. Согреться, сменить костюм на что-нибудь поудобнее. А потом мы позовем тебя и обсудим все вместе. Идет?
Его это не очень устраивало, но он все равно кивнул.
– Я найду тебе чего-нибудь поесть.
– Уверена, здесь есть еда.
– Ничего такого, что могу добыть тебе я. – Он провел короткой рукой по ее руке, осторожно погладил мягкую кожу, представляя, как призрак его руки скользнул по ее спине. – Будь осторожна, калон.
Он заметил, как вздрогнул при этом слове его брат. Но Дайос уже опускался в бассейн. Пришлось притвориться, что он не слышал, как Мира за его спиной воскликнула:
– Да ты у нас укротительница зверей, я смотрю!
Как показать ей, что он чувствует? Невозможная задача – такая, как она, должна была понять все по одному его поведению. Дайосу всегда было сложно доносить свои мысли и чувства до окружающих словами. Он никогда не отличался разговорчивостью, даже в детстве. Мама вспоминала, что он был непробиваемый, как скала, упрямый и порой холодный и отстраненный.
Дайос не видел смысла в болтовне, если гораздо проще показать, что ему нужно. С женщинами, разумеется, ему это не особо помогало. И вряд ли помогло бы с его маленькой ахромо.
И потом, кажется, Аня неплохо устроилась.
Он ненавидел себя за то, как сильно его это расстраивало. Умом Дайос понимал, что она чувствует себя гораздо лучше, когда у нее есть какое-то дело. Он видел, как Аня работала на станции, и знал, что она чувствует себя увереннее оттого, что кому-то нужна. Ему это было знакомо – он и сам был почти таким же.
