После этого они скачут еще быстрее, чтобы обогнать сообщение, посланное огнем. Через короткое время они налетают на ближайшую деревушку Аубри, словно дикая охота из ночных кошмаров пастухов: пятьдесят завывающих мужчин верхом, с обнаженными мечами и горящими факелами. Они жгут и убивают без предупреждения, без объяснения причин, без промедления. Этот рейд во время перемирия — предупреждение, а предупреждение должно быть как можно более недвусмысленным.
Ранальд, понимая, что за ним наблюдают король и один из старейшин, который присутствует в качестве представителя его отца, старается убивать тех немногих крестьян, которые держат в руках хоть какое-то подобие оружия, выбегая из своих лачуг под вопли животных и маленьких детей. Его подташнивает. Он очень хороший боец, когда-то прославленный. Именно Ранальд первым научил Блэза, своего брата и преемника в славе, битве на мечах, и именно Ранальд де Гарсенк в тот год, когда ему исполнилось девятнадцать лет, получил звание первого рыцаря короля в Горауте от отца Адемара, Дуергара.
Вероятно, часто думал он, то время было самым лучшим в его жизни. Его уважали король и придворные за его искусство в бою, его окружало внимание женщин и высокого, и низкого ранга, его радовало собственное непринужденное, легко дающееся мастерство, и он был свободен — прежде всего свободен на короткое время от отца.
Затем его дядя, Эрейберт де Гарсенк, умер, и Ранальд стал герцогом, со всеми присущими этому титулу обязанностями и властью, и, что хуже всего, оказался слишком близко к часто оспариваемому трону. Новый первый рыцарь был избран с подобающими обрядами, а Ранальд вернулся в замок Гарсенк на юге, и его отец снова начал указывать ему, что надо делать. Это было более десяти лет назад. Все эти годы он в основном делал то, что говорил ему Гальберт. Интересно, если постараться, сможет ли он назвать хоть что-то, что доставляло ему истинное удовольствие в то время.
И уж конечно, не эта бойня и не ее значение во время перемирия. Ранальд де Гарсенк — человек не сентиментальный, и его не смутит война или даже идея о завоевании Арбонны. Но это пока еще не война. Это нечто ужасное и мстительное. Предполагается, что это его месть, он это понимает. С ним об этом не посоветовались; он только прискакал сюда по требованию короля, чтобы доставить послание, написанное кровью и огнем.
Недалеко от деревни стоит маленький храм богини Риан, самый северный храм в Арбонне, ближайший к Горауту. Поэтому они здесь. Тридцать или сорок обитателей Аубри, разбуженные среди ночи, убиты все вплоть до последнего ребенка. Как и стражники горящей башни, мужчины — в основном крестьяне и пастухи — обезглавлены, их половые органы отрублены. Адемар Гораутский точно знает, как дать понять, что он думает о мужчинах Арбонны, где правят женщины.
Потом они скачут к храму.
При свете полной Эскоран и только что поднявшегося месяца Видонны восьмерых жриц Риан этого маленького святилища вытаскивают из постелей и сжигают живьем. По приказу короля сначала их отдают солдатам. Адемар беспокойно мечется на коне взад и вперед, наблюдая за одной кучкой коранов с женщинами, потом за другой. Слышны громкие вопли и нарастающий рев пламени быстро разведенных из сухого осеннего хвороста костров. В какой-то момент, Адемар поворачивается к Рэнальду и смеется. Его светлые волосы кажутся красными от огня.
— Не желаешь ли женщину, господин де Гарсенк? Подарок от твоего короля, утешение после большой потери? — Он кричит, чтобы слышали остальные.
Ранальд, все еще с мечом в руке, хотя он теперь уже не нужен, отвечает:
— Только после вас, мой господин. Я последую вашему примеру в этом, как и во всем остальном.
Адемар запрокидывает голову и снова хохочет. На мгновение Ранальд пугается, что король действительно спешится и присоединится к коранам, окружившим женщин, но Адемар лишь снова хлещет коня и скачет туда, где посланный Гальбертом старейшина наблюдает за костром. Ранальд смотрит вслед королю, в душе у него пустота. Он понимает, что должен сделать. И знает, что не сделает этого. В смешанном свете огня и лун его взгляд ненадолго встречается со взглядом Фалька де Саварика. Они оба молча отводят глаза.
Он и прежде видел, как сжигают на кострах, и много раз костры жгли по его приказу на земле Гарсенков, следуя установленному отцом порядку — каждый год устраивать один такой спектакль, чтобы держать смердов и крестьян в должном повиновении. Он раз за разом равнодушно смотрел, подавая пример. Но он никогда не видел, как сжигают сразу восемь женщин. Количество не должно иметь значения, но, когда это начинается, то оказывается, что разница именно в нем.
Сквозь вопли и испуганный рев животных вокруг, Ранальд слышит, как назначенный его отцом старейшина произносит слова обряда обличения и официального проклятия Коранноса, а затем, возвысив голос, с искренним торжеством призывает дар бога — огонь — уничтожить ересь.
