— Тебе повезло, — сказала женщина, твердой походкой пройдя по песку и гальке и останавливаясь перед ним на траве у дороги. Голос ее звучал мягко, но глаза, оценивая его, оставались непроницаемыми и смотрели в упор. Ее волосы тяжелой волной спускались вдоль спины, ничем не прикрытые и не сколотые. Блэз невозмутимо выдержал ее взгляд, вспоминая слепоту верховной жрицы, которая тем не менее видела его насквозь. Он посмотрел на птицу, которую эта женщина носила на плече, и ощутил отголосок той тревоги, которую чувствовал в лесу на острове. Это было почти несправедливо; после боя он был беззащитным.
— Полагаю, что повезло, — ответил он так спокойно, как только смог. — Я не мог надеяться выстоять против шестерых. Кажется, бог благоволит ко мне. — Последнее было своего рода вызовом.
Она не поддалась на уловку.
— И Риан тоже. Мы можем засвидетельствовать, что они напали первыми.
— Засвидетельствовать?
Тут она улыбнулась, и эта улыбка также вернула его к верховной жрице в ночном лесу.
— Было бы лучше, Блэз Гораутский, если бы ты проявил больше любопытства к положению дел в этой части мира.
Ему не понравился ее тон, и он не знал, — о чем она говорит. Его неловкость усилилась; с женщинами в этой стране иметь дело было необычайно трудно.
— Откуда тебе известно мое имя?
Снова эта скрытная, полная превосходства улыбка, но на этот раз он ее ждал.
— Ты вообразил, что, однажды получив разрешение покинуть остров Риан живым, ты свободен от богини? Мы тебя отметили, северянин. Благодари нас за это.
— За что? За то, что следите за мной?
— Не следим. Мы тебя ждали. Мы знали, что ты едешь сюда. А что касается вопроса о том, почему… Выслушай теперь то, что тебе следовало уже выяснить самому. Две недели назад правительница в Барбентайне издала эдикт, провозглашающий, что любые случаи смерти среди коранов Талаира и Мираваля в дальнейшем приведут к тому, что имущество виновной стороны отойдет к короне. Трубадуры и священнослужители разносят этот указ, и все сеньоры Арбонны названы поименно и официально обязаны выполнять этот эдикт, с применением силы, если понадобится. Сегодня ты мог стоить эну Бертрану части его земель, если бы нас здесь не оказалось, чтобы дать показания в твою защиту.
Блэз нахмурился, отчасти от облегчения, отчасти потому, что ему действительно следовало постараться узнать об этом раньше.
— Прости меня, если не выражаю огорчения, — сказал он. — Должен признать, что не стал бы оценивать его виноградники выше собственной жизни, сколько бы он ни намеревался платить мне в качестве жалованья.
Жрица громко рассмеялась. Она была моложе, чем можно было подумать на первый взгляд.
— Наше прощение тебя вряд ли должно волновать… в этом вопросе по крайней мере. Но Бертран де Талаир дело другое. Он мог по справедливости надеяться, что опытный коран не станет провоцировать нападения еще по дороге в его замок. Ведь существует и восточная дорога вокруг озера, если ты ее не заметил, та, которая не проходит мимо виноградников Мираваля.
Ситуация прояснилась с опозданием, вынужден был признать Блэз. И в самом деле, если бы он знал, что эти земли принадлежат Уртэ де Миравалю — или дал себе труд узнать, — то, несомненно, поехал бы другой дорогой. Не секрет даже для Блэза после короткого пребывания в Арбонне, что по каким-то причинам, уходящим корнями глубоко в прошлое, нынешние сеньоры Мираваля и Талаира не питают любви друг к другу.
Блэз пожал плечами, чтобы скрыть неловкость.
— Я ехал весь день, этот путь казался более простым. И я думал, что графиня Арбоннская гарантирует безопасность на дорогах ее страны.
— Барбентайн находится далеко отсюда, а местная ненависть обычно перевешивает общие законы. Мудрый путешественник должен знать, где находится, особенно если едет один.
И это тоже правда, пусть даже высказанная с таким высокомерием столь юной женщиной. Он постарался не обращать внимания на высокомерие. Священнослужители всех рангов, по-видимому, обладают этим качеством. Но ему очень скоро придется попробовать разобраться, почему ему так не хочется обращать внимания на сплетни, и даже на географию и земельные границы здесь, в Арбонне.
Блэз увидел, как за спиной жрицы на берег вытаскивают еще три лодки. Мужчины и женщины в одеждах Риан высадились и двинулись по траве к убитым. Они начали поднимать тела и переносить их в лодки.
Блэз оглянулся через плечо туда, где лежал аримондец рядом со своим зарезанным конем. Потом снова повернулся к жрице.
— Скажи, Риан с радостью принимает таких, как он?
Она не улыбнулась.
— Она его ждет, — спокойно ответила жрица, — как ждет всех нас. Гостеприимство и милосердие совершенно разные вещи. — Ее темные глаза удерживали взгляд Блэза, пока он не отвел глаза и не посмотрел вдаль. Он смотрел за ее спину, мимо острова на озере, туда, где виднелся замок на северном берегу.
Она оглянулась и проследила за его взглядом.
— Мы отвезем тебя, если хочешь, — предложила она, удивив его. — Если ты не пожелаешь взять себе одного из их коней.
Блэз покачал головой.
