Город мало изменился. Перед «Якорем» сидела новая собака, лохматый пудель, с любопытством обнюхавший Германа. Как и прежде, по ухабистой мостовой рыночной площади со страшным грохотом катились крестьянские телеги.
— Ба, Герман! — послышался звонкий голос, когда Герман проходил мимо скобяной лавки Шпангенберга. Толстый, круглый как шар Бенно Шпангенберг вразвалку спускался по ступенькам крыльца, протягивая ему свои пухлые руки и сияя от радости.
— Вот это сюрприз! — Бенно был готов прижать Германа к своему животу и смеялся так, что его двойной подбородок трясся. — Вот ты и вернулся! — воскликнул он, словно Герман возвратился из поездки на курорт. — Заходи же! Хоть на минутку! Выглядываю в дверь — вдруг вижу, идет Герман! — Жирные щеки Бенно лоснились.
Они были школьными товарищами, и Герману всегда нравился добродушный, постоянно всем довольный Бенно. Сердечность, с какой его приветствовал Бенно, обрадовала его — ведь в конце концов он все же стал здесь чужим.
— Какой у тебя свежий вид, как ты загорел! — восклицал Бенно. — У меня есть великолепная вишневка, еще довоенная! Входи! — Переваливаясь с боку на бок на своих облаченных в широкие брюки коротеньких ножках, Бенно расхаживал по магазину, в радостном оживлении потирая свои жирные руки. — Ты давно вернулся? — Он принес вишневку и сигары. — Кури, Герман, они очень недурны. Замечательно, что ты опять здесь!
— А твои дела, надеюсь, хороши, Бенно? — спросил Герман.
По-видимому, война пошла на пользу толстому Бенно.
— О, спасибо, хороши, очень хороши!
— А как твой отец?
Бенно изобразил скорбь на лице и пожал плечами.
— Все еще хворает. Сейчас он опять лежит. Еще стаканчик, Герман?
Бенно начал болтать. Герману, по совести говоря, было вовсе не так уж неприятно, что его задержали. Им вдруг овладела странная робость перед Шпаном, и он рад был отсрочить хоть на несколько минут свой визит к нему. Город, люди, новости! Хельзее расцветает. Доктор Бретшнейдер — молодой, не старик — и Бенно взяли теперь это дело в свои руки. Прошлым летом здесь побывало уже свыше двухсот приезжих. В городе не осталось ни одной свободной комнаты, приезжие ночевали на чердаках. Теперь у Бретшнейдера и у него появился план превратить Хельзее в грязевой курорт. Так обстояло дело. Они стремились придать ему новый размах. Они вновь пробудили к жизни любительский театр, уже готовый было развалиться, основали общество по благоустройству города.
Все строят, он тоже хочет построить павильон рядом, в саду, с двумя киосками в современном стиле — сплошь сталь и стекло. Да, город снова ожил. А затем — затем им повезло этим летом. Им посчастливилось раздобыть приманку для Хельзее! Заезжую знаменитость! Бенно самодовольно откинулся в кресле, сложив на животе жирные руки с растопыренными толстыми пальцами.
— Да, знаменитость! Доктор Александер!
— Александер?
— Ты еще ничего не слыхал о докторе Иозефе Александере?
Откуда же мог Герман слышать об этом Александере, сидя у себя на горе? Так вот, доктор Александер — капельмейстер и пианист, режиссер и актер; один из тех людей, которые умеют все. Он появился в Хельзее летом, дал в «Лебеде» фортепьянный концерт — откровенно говоря, чтобы заработать немножко денег. Он очень понравился, все барышни и дамы в городе тотчас же втюрились в него. Доктор Бретшнейдер и он сразу поняли, как полезен может быть этот Александер для осуществления их планов, если удастся его удержать в городе. Надо было сделать его душой общества, которое съезжается сюда летом, — вот в чем было дело!
— Вечера декламации, танцы, прогулки, — понимаешь, Герман? — дело пошло блестяще! Любительский театр уже дал одно представление, недели через две они поставят еще одну пьесу. Наше болото вдруг зашевелилось! Гости прямо уезжать не хотели, хотя погода стояла не особенно хорошая. Будущим летом Александер собирается приехать опять, и тогда уж можно будет взяться за дело основательно.
Герман внезапно поднялся. Он не мог больше оставаться ни минуты. Бенно проводил его до выхода.
— Ты, должно быть, заведешь теперь у себя в Борне вполне современное хозяйство, с машинами и все как полагается? — спросил он.
Герман улыбнулся. Да, разумеется, но с этим придется немного повременить.
— Конечно, конечно! Но если тебе нужны машины, ты можешь их выписать через меня. В кредит, разумеется, с рассрочкой на три, на шесть месяцев, как ты захочешь, Герман. В следующий раз я покажу тебе новейшие каталоги сельскохозяйственных машин. Не выпьешь ли на скорую руку еще стаканчик?
Герман отказался. Он и так уже страшно запоздал. Он хочет засвидетельствовать свое почтение Шпану.
— А! — Бенно откинул голову и почтительно округлил глаза. Его жирное лицо выражало дружеское сочувствие. — Всего хорошего! — проговорил он с поклоном.
На противоположном углу рыночной площади стояло старомодное приземистое здание «Лебедя». Справа от него находилась аптека «Золотой ангел», слева, сверкая протертыми стеклами и начищенной медью, возвышался узкий белый дом Шпана, весь олицетворение достатка.
