Подъехав ближе, девушка увидела, как из домика вышла маленькая женщина и стала что-то кричать ей. Лета почти на ходу спрыгнула с Хагны, оказавшись возле избы. Женщина, закрываясь руками от града, подбежала к ней.
— Живее в хату! Оставь лошадь под навесом. Тута ей ничего не грозит, — сказала она, хватая ее за мокрый рукав куртки.
Лета послушалась, и привязала Хагну к забору под широкой крышей, где кобыле действительно ничего не угрожало, кроме, разве что, холода. Женщина завела ее внутрь хаты и плотно прикрыла дверь. Снаружи все гремело, бушевало, как во время настоящей бури. Внутри хаты было тепло и сухо. Ставни были закрыты, от истекавших воском свечей исходил мягкий желтоватый свет. Возле белевшей в полумраке печки находился стол, накрытый скатертью с узорами по краям. К столу были приставлены деревянные скамьи. Под потолком висели пучки высушенных ароматных трав. Обставлено было все скромно, но уютно.
Лета повернула голову направо, где по идее должна была находиться вторая комната, но проход в нее был прикрыт свисавшим зеленым покрывалом. Женщина встала у стола, разглядывая гостью на почтительном расстоянии. У нее были седые волосы, собранные в пучок, хрупкое телосложение и крючковатый нос, но старухой она не была.
— Кого мне благодарить за помощь? — спросила Лета, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
Факт того, что одинокая женщина, живущая в таком опасном краю, у самого леса, пускает к себе совершенно незнакомых путников, ее настораживал.
— Я Зозуля, — сказала женщина, поправляя платок, покоившийся у нее на плечах. — Сними куртку, ты вся промокла.
— Я… Погодите.
Но Зозуля уже стянула с нее верхнюю одежду, проигнорировав возражения. Лета сама расстегнула ремень с ножнами и оставила меч у двери, но сохранила при себе кинжал. Она осталась в тонкой льняной рубашке и обхватила себя руками. Женщина исчезла за зеленым покрывалом и быстро вернулась с толстым одеялом в руках. Она набросила его на Лету, укутывая.
— Что тебя сюда привело?
— А вы часто помогаете незнакомцам? — вопросом на вопрос ответила Лета.
Женщина отошла от нее и расправила скатерть на столе.
— Я не думаю, что от тебя будет худо. Хотя я нечасто приглашаю в свой дом чужаков.
— Спасибо. Если бы не вы, я…
— Самое малое: простудилась бы, если б тебя не прибила здоровущая льдина еще раньше, — сообщила Зозуля. — Ну, не стой у двери, присаживайся на скамью. Сейчас дам тебе чего-нибудь горячего, а то вся бледная. И кобыле твоей что-нибудь найдется.
Лета, волоча за собой теплое одеяло, села за стол. Ее озябшее тело начало расслабляться, согреваясь.
— Быть честной… — начала она, и женщина оторвалась от хождения по комнате и посмотрела на нее широко расставленными глазами.
— Будь, — разрешила Зозуля.
— Мне показалось странным, что вы привели меня к себе домой. Здесь властвует нечистая сила, земли почти опустели. А по пути я встретила только вас.
— И ужасную погоду, — добавила женщина, улыбнувшись. — Понимаю твои страхи. Но разве я похожа на одичавшую колдунью, якая заманивает к себе путников и варит похлебку из человечины?
— Не знаю. Всякое может быть.
— Я тоже рискую, пустив тебя. И твой меч меня смущает, — она указала пальцем на Пчелу у двери.
— Я могу уйти.
— Нет уж, ты останешься, — Зозуля направилась к печи. — Вижу я, что у тебя нет дурных намерений, а коль я начну вытворять что-нибудь, так ты наверняка найдешь способы меня утихомирить.
— Будем считать, что у нас есть основания доверять друг другу, — сказала Лета.
— Не помочь человеку в такую свирепую погоду было бы серьезным проступком. Тем более, девице.
— Даже если у меня при себе меч?
— Я видала немало девиц с оружием, — Зозуля загремела чем-то, повернувшись к Лете спиной. — Поведай же мне, зачем ты явилась в эти края.
— Я ищу кое-кого.
— Кого?
— Ведьму.
Зозуля перестала копаться возле печки и вернулась с большой тарелкой чего-то дымящегося. Поставив ее перед Лете, она вручила ей ложку. В тарелке оказалась перловая каша.
— Не густо, но лучше чем ничего. И чай тоже сейчас заварю.
— Не стоит, — остановила ее Лета. — Правда, не надо.
— Боишься, что подсыплю яду? — спросила Зозуля, ничуть не обидевшись.
— Излишняя осторожность мне никогда не вредила, — отозвалась Лета, зачерпывая надтреснутой деревянной ложкой кашу и принюхиваясь к ней.
— Понимаю. Но себе я в чае не откажу.
— Извольте. И… Моя лошадь тоже голодна.
— Не тревожься, я и об этом позабочусь.
Когда Лета доела и Хагна была сыта, а град на улице немного успокоился, Зозуля села за стол перед девушкой и зажгла еще одну свечу. Она обхватила глиняную кружку с чаем двумя руками и впилась взглядом в Лету.
— Точно не хочешь травяного чаю?
Лета покачала головой.
— Как вы здесь выжили в одиночестве? — поинтересовалась она. — По слухам, в здешних лесах водится одна только нечисть.
— Они меня не трогают, — ответила Зозуля.
— Почему?
— Обходят хату стороной. Уж не знаю почему. Может, потому, что я соль под порог сыплю, — Зозуля отхлебнула из кружки.