«Письма народу»
Радигост Кейц.
Глава 14.
Разрушитель.
Илиары спали прямо на земле. Никаких палаток, никаких шалашей или пещер вроде той, где Драгон и Лета провели прошлую ночь. Они стелили крупные листья, сорванные с одного очень странного кустарника с горькими несъедобными плодами, или взятые с собой кожухи из телячьих шкур и клали под головы походные мешки и сумки. Они путешествовали по Агатовому бору почти налегке, нигде подолгу не задерживаясь, передвигаясь чаще всего ночью. Днем илиары отдыхали в каком-нибудь скрытом овражке, выставив нескольких дежурных. Встретив лутарийский отряд, они умело прятались и ждали, пока он не пройдет. Люди их не заботили, хотя случалось всякое. С тех пор, как илиары покинули китривирийский аванпост на юго-западе Скалистых островов, они столкнулись три раза с людьми. Они потеряли четверых, но лутарийцев прикончили больше. Они не особо жалели об этом. Это была обоюдная ненависть.
Они назывались Охотничьей Стрелой. Это была группа илиарских лучников, ведомая знаменитым героем Китривирии, Лиаконом, которого называли Черным Волком. Когда Охотничья Стрела теряла своих членов, приходили новые, более молодые. Они были лучшими лучниками среди прочих. Драгон говорил, что помнил некоторые лица. Это означало, что несколько илиаров служили в Стреле уже не один десяток лет. Конечно, это было ничто для них. Илиары старели медленно, а доживали в среднем почти до 450-ти лет. Лете было интересно сравнивать их с Драгоном, ведь они были старше него, а выглядели как еще совсем молодые парни.
Лета пялилась на охотников, не стесняясь. Она никогда не видела народ своего отца прежде. Теперь их было так много, они окружали ее повсюду, занимаясь своими будничными делами: собирали хворост, разводили костер, умывались водой из ручейка, строгали стрелы. Все илиары были крепкими, высокими, но чуть ниже, чем она представляла, с цветом кожи, отливавшим бронзой, облаченные в кожу и увешанные мешочками, в которых лежали наконечники для стрел, ножи, маленькие бурдюки и кислые ягоды. Охотники были почти все коротко подстрижены, что отличало их от мужчин на Великой Земле, носивших более длинные волосы.
И глаза. В сумерках Лета видела сияние нефритовых, песочных, сапфировых, терракотовых и медных оттенков цвета глаз, но того чистого золотого, какой был у нее, она не встретила.
Наконец ей надоело рассматривать охотников, и она вновь обратила внимание на то, как ловко Драгону штопали его рану на бедре. Лета сидела рядом с ним на старом трухлявом бревне, прижавшись к его плечу. Ей все-таки удалось уговорить Драгона поесть, не без помощи Лиакона, и теперь ему было лучше. Его лицо приобрело здоровый розоватый оттенок, а глаза блестели.
— Ты все еще шокирована? — спросил Драгон, чтобы отвлечь себя.
Зашивание артерии проходило болезненно.
— Они преклонили колени, — проговорила Лета, посмотрев на Лиакона, который о чем-то беседовал с одним из охотников. — Будто я какая-нибудь королева.
— Так оно и есть. Ну, более точно сказать — царевна.
— Царевна, — ее лицо вытянулось в удивлении. — Какая царевна? Я бастард.
— Мы знаем, кто ты, — подал голос илиар, занимавшийся бедром Драгона. — Прошло много лет. Теперь ты можешь вернуться.
— Куда?
— Домой.
Лета не ответила и потупила взор. Илиар оторвал взгляд от раны Драгона. У него были красивые глаза, похожие на два топаза. Руки его были покрыты кровью до локтей.
— Разве ты не хочешь этого? — спросил он.
— Мой дом — Великая Земля.
Он вернулся к ране. Он почти закончил. Лета встретила обеспокоенный взгляд Драгона и, прежде чем он успел что-то сказать, поднялась.
— Я хочу прогуляться.
Драгон подозвал двоих охотников, которые стояли поблизости.
— Вы, — произнес он. — Пойдете с ней.
Лета закатила глаза.
— Нет, детка. На этот раз они ни на шаг не отойдут от тебя, — назидательно сказал Драгон.
— Может, мне надо по нужде, — фыркнула она.
— Попросишь их отвернуться.
Лета смирила его грозным взглядом и отправилась в сторону, туда, где деревья росли близко-близко к друг другу. Два илиара молча последовали за ней. Охотники относились к Драгону и Лете с почтительностью, готовые исполнить любую их просьбу. К такому было сложно привыкнуть.
Когда с раной было покончено, и бедро перевязали чистыми плотными бинтами, к Драгону подошел Лиакон и присел рядом.