— Быть фамильярным — значит позволять себе вольности, — ответила она и откусила кусочек от мяса.
— Тогда это верно.
— А я не должна есть руками, я ведь особа царских кровей. Но за неимением столовых приборов с этим придется смириться.
Лиакон хохотнул. Он нравился ей. И она ему тоже. В этом большом илиаре было что-то доброе и что-то такое знакомое…
— Почему тебя зовут Черным Волком?
— Почему тебя зовут Гадючкой?
— Об этом все знают. А вот о тебе я не знаю ничего.
— Ты будешь в диком ужасе от моей истории, — Лиакон наклонился к ней и выпучил глаза.
Она рассмеялась.
— Не сегодня, кроха, — сказал он. — Не время для страшных сказок.
— Тогда расскажи, что творится на островах, — попросил его Драгон. Ему предложили отведать припасенного вина из Сфенетры, и его щеки покрылись легким румянцем. — Мы с Летой многого не знаем.
— Вы ничего не потеряли.
— И все же?
— Еще кое-что касательно нейтралитета. Не только лутарийцы нарушают его. Мы тоже.
— Я и не считал вас безгрешными, — отозвался Драгон.
— Мы все виноваты в том, что происходит. Что теряем своих, когда нужно сплотиться против эльфийского ублюдка.
— Трехсотлетнюю вражду сразу не забудешь, — Драгон кивнул и принялся за мясо.
— И люди настолько не хотят этого делать, что создали здесь особое место.
— Для чего?
— Это лагерь. Точнее, как мы слышали, какая-то старая крепость, оставшаяся от остроухих. Туда свозят пленных. Членов Ордена, ведьм из Ковена и нас.
— Правда?
— Абсолютная, — Лиакон подобрал ветку с земли и стал ворошить ею начинавшие потухать угли в костре. — Ходят слухи, что они там какие-то опыты проводят.
— Они рехнулись? — выпалила Лета.
— Это уже слишком серьезно, — сказал Драгон. — Как им такое могло в голову прийти?
— Мы пока не знаем, кто там всем руководит. Очевидно, что это происходит без ведома князя. Он бы не стал рисковать перемирием.
— Больные вымески, — проговорила Лета. — Нужно это прекратить. А ведь в княжествах вас, илиаров, проклинают за вашу жестокость.
— Как я говорил: виноваты мы и они. В разное время и при разных обстоятельствах, — ответил Лиакон. — Хотите знать еще кое-что? Вы, наверное, не в курсе.
— Говори, — произнес Драгон.
— Как мы все помним, Катэль своими деяниями привел Тор Ассиндрэль к гибели. Великий взрыв, тысячи смертей и так далее. Нам стало известно, что он хочет это повторить здесь.
— Зачем?
— Взрыв не был случайным, — сказал Лиакон и отбросил ветку. Костер вновь разгорелся. — Он пытался открыть ворота в Эстомас.
— Куда? — нахмурился Драгон.
— Эстомас. В переводе с эльфийского — Пространство, — ответила Лета. — Мир Хаоса. Ты что, не слышал этого?
— Я только знаю, что существует Хаос. Нечто такое великое и могущественное, что может погубить весь мир. А баловство с теургией этому способствует.
— Это из религии эльфов, — продолжила Лета. — Они верят, что все живое на земле создал какой-то великий божественный разум, Мэкратиаль, то есть Создатель. Но существует полная противоположность ему — Катросалифаль, Разрушитель. Владыка Хаоса. Называй, как хочешь.
— Катэль считал, что Создатель есть то же самое, что и Разрушитель, — добавил Лиакон. — Катросалифаль представляется бесплотным духом, с которым могут общаться только одаренные маги, каким и был наш известный психопат. Он собирался достигнуть бессмертия и могущества с помощью сил Хаоса и собрал подле себя немало последователей. Он планировал усовершенствовать себя и их с помощью теургии, создать расу, во многом превосходящую все существующие.
— Это мы знаем. Его идеи были отвергнуты королем, а сам он изгнан, — вставил Драгон. — Будет что-нибудь новенькое?
— Сейчас, надо же красиво подвести к этому, — хмыкнул Лиакон. — В ходе своих экспериментов Катэль попытался призвать Катросалифаля, чтобы просить подарить ему и его адептам силу. В результате Катэль достучался, как он это понял, до могущественного духа Волака, одного из прислужников Разрушителя. Это привело к взрыву, уничтожившему все живое на Тор Ассиндрэль.
— Ах, так он все это время мечтал повторить это? — поинтересовалась Лета.
— Да, все эти годы, что он провел в заточении. Теперь он снова хочет это сделать. Разорвать границы нашего мира и Эстомаса. Призвать Разрушителя.
— Но ведь это все только религиозные догмы, — сказала Лета.
— Магия-то существует.
— Это другое. Касательно Хаоса… Его силы необъяснимы и могущественны, но никто не может с уверенностью сказать, являются ли они высшим разумом или же существуют как необузданные сгустки мощной энергии. Мне кажется, это все просто выдумки.
— Так или иначе, Катэль в это верит, — произнес Лиакон. — И он откроет своиврата. Или что он там пытается сделать… Все изменилось. Мы должны не просто схватить его, но и помешать ему повторить те ужасы, что случились на Тор Ассиндрэль. Говорят, его сила увеличивается. Если мы не справимся, погибель выйдет за пределы Скалистых островов.
— Не могу поверить, — выдохнула Лета с раздражением. — Как можно быть настолько умалишенным?
— Орден еще знамя придумал. Свое собственное, — внезапно подал голос илиар, сидевший напротив.