Он поместил его в протянутую ладонь девушки. Лета повертела флакон между пальцами, любуясь переливами прозрачно-золотистой жидкости
— Блестит… словно магическое зелье, — произнесла она. — Спасибо. Не думала, что мне придется опять им воспользоваться.
— Укуси его сильно, маленькая змейка. Один раз — но что б уж наверняка.
Лета вскинула на него глаза.
— Это я умею.
Намереваясь уже попрощаться и вернуться к себе, Лета начала говорить, но Лиам вдруг опередил ее.
— Я искал тебя. Весь день, — сказал он.
— Извини, не знала, — грубоватым тоном бросила Лета. — Я была в городе.
— Я думал о тебе.
«Да ладно».
Девушка почувствовала раздражение. После того вечера на загородной вилле царя они почти не разговаривали друг с другом. Виделись они редко, Лета была занята тренировками то с Лиаконом, то с Фанетом, а эльф пропадал в городе, налаживая контакты с некоторыми из илиарской знати. Краем уха Лета услышала, что его текущие дела в Сфенетре были связаны с подпольными боями, и ей это не понравилось. Она знала, что Лиам не был в восторге от боев, но к рабам относился положительно. Последнее возмущало Лету, хоть вида она не подавала.
Но не это было причиной ее нервозного состояния. В Сфенетру приплыло несколько слуг Лиама, среди которых была хорошенькая белокурая эльфийка. Ее Лета помнила еще с Седой Гавани. Вчера она увидела их вместе в дворцовом саду, и все бы ничего, только Лиам вился вокруг этой эльфийки, шептал ей что-то на ушко, а она хихикала, как малолетка.
Это взбесило Лету.
Днем она ушла в город с Лиаконом, не сказав ни слова Лиаму об этом.
— Ты думал обо мне? — переспросила девушка.
— Все время, — эльф улыбнулся.
— Я тоже думала о тебе.
Она странно поглядела на него и, подняв руку, провела ладонью по его предплечью. Но улыбка Лиама быстро исчезла с его лица, когда Лета, отступив на шаг, этой же рукой отвесила ему затрещину. Звонкую и сильную, что отозвалась уколом боли в черепе. Лиам, явно не ожидавший такого поведения, отшатнулся и схватился рукой за щеку. А потом в его глазах мелькнула бешеная ярость.
— За что? — прорычал он.
— Додумай сам.
Лиам потер скулу, которая будто горела диким огнем
— Та эльфийка, да? Ну, да… Ты… ты… - он вдруг запнулся и понизил тембр голоса. — Ревнуешь?
Лета, казалось, мгновенно приготовила уничижительную реплику, однако задохнулась в собственных мыслях, и язык отказался подчиняться ей. Так и застыла, с нелепым и растерянным выражением лица.
«Проклятье», — пронеслось у нее в голове.
Лиам пару секунд смирял ее прищуренным взглядом, в котором мелькал едва заметный намек на ехидство, а затем рванулся к ней и поцеловал. Первым желанием Леты было оттолкнуть его, но Лиам это предвидел и обвил ее руками, крепко прижимая к себе и не давая возможности вырваться. Он целовал ее глубоко и грубо. Удовольствие от терпкого запаха его кожи и жадных прикосновений рук вдруг стало таким острым, что Лета откликнулась с тем же напором и злобой. Что-то оборвалось внутри нее, разбилось, выпустив наружу безумие и страсть. Она полыхала в его объятиях, как пламень.
Словно это был последний поцелуй в ее жизни.
Глава 26.
Меч и сердце.
Наверху прогрохотал гром, раздирая небосвод на куски. Он прошумел по заснеженным вершинам Хребтов Безумца, пролетел над верхушками деревьев Агатового бора и затих где-то у Пепельного берега. Иногда выглядывало солнце — бледно-желтое, больное, оно едва освещало степь, предварявшую горный массив. Степь поросла сухой травой, смятой тяжелыми солдатскими сапогами.
Следующий громовой раскат не заставил себя долго ждать.
Узкая расщелина между горами наполнилась гомоном тысяч солдат и лязгом их оружия, которые, казалось, могли заглушить бурю в сером небе. Гасты и рунки воинов стремились острыми концами вверх, знамена развевались по буйному ветру, их шаги и голоса эхом отдавались в горах, их шлемы блестели в те редкие мгновения, когда солнце рисковало выйти из-за мрачных облаков. Воины шли неспешно, однако не нарушая точного и синхронного строя. Чтобы втиснуться в расщелину, им пришлось сократить вдвое свою шеренгу, отчего общая протяжность строя значительно удлинилась. Конники шли первыми, а за ними телеги с провиантом. Замыкали эту огромную вереницу лучники.
