Лета закрыла книжку и провела рукой по шершавой обложке. Кроме этих исчерпывающих отрывков, в книге были еще некоторые сохранившиеся фразы текста, но Лета уже нашла то, что было нужно.
Велине было известно не только заклинание, сделавшее Катэля неуязвимым, она знала и возвратное заклинание. Оно состояло лишь в прочтении в обратном порядке. Нужно было знать только первое заклинание.
Велина была влюблена в Катэля, но он использовал ее только ради способностей банши. Когда она об этом узнала, она решила уйти, однако Катэль так просто ее не отпустил. Ей удалось сбежать, только когда эльфы схватили его и заточили в темницу. И это заклинание, которое она на него наложила, передалось и ей отчасти, поэтому она смогла столько прожить.
Лета закрыла сундук и снова посмотрела на тело ведьмы.
«Но для кого ты написала это все? Неужели хотела, чтобы твой дневник нашли?» — мысленно спросила она.
Убийственный вой банши был реакцией на имя Безумца. Чего можно было еще ожидать от спятившей ведьмы с разбитым сердцем и такой непомерно долгой жизнью.
Крик Велины, должно быть, был слышен за версту отсюда. Девушка спрятала дневник под куртку, вытерла кровь с меча. Кинув последний взгляд на Велину, она отперла дверь и вышла из хаты.
Рассвело. Того, что Лета увидела на улице перед домом ведьмы, она никак не ожидала.
Ее уже ждали. Пятеро дружинников во главе с Милованом Свартрудом. Они стояли под березками, и первые рассветные лучи бросали слепящие блики на их доспехи.
Милован, первый среди воинов, командующий Княжеской дружиной. Лета поймала его взгляд, и у нее внутри все похолодело: бездонные черные глаза, глядевшие на нее так странно, настолько темные, что невозможно было различить зрачки. Они изучали ее, мысленно сковывали в узких железных путах, давили на нее своим льдом и бесчувствием. Сердце учащенно забилось. А потом Лета ощутила слабость в ногах и страх.
Про него ходили разные слухи. О его жестокости, любви к пыткам и издевательствам, особенно над другими расами. Говорили, что это он подтолкнул князя к ужесточению законов для эльфов в резервациях. Еще утверждали, что именно ему поручали расправу над незаконнорожденными детьми бояр и некоторых других знатных господ.
У него был шрам на щеке. Уродливый зарубцевавшийся след на всю щеку, как от ожога. Узкие губы, широкие плечи, высокие скулы, четкие морщины возле глаз и на лбу. Тонны лицемерия в выражении лица, но глаза… Оставались холодными и мертвыми.
Лета попятилась.
Милован вышел вперед, глядя на нее.
— Там можете ничего не искать, — переборов удивление, сказала Лета и указала на хату. — Разве что только труп.
Командир дружины смолчал.
— Но у меня есть то, что нужно князю, — продолжила девушка и извлекла из под куртки дневник. — Здесь есть все. И про события на Тор Ассиндрэль, и про Катэля, и про само заклинание, которое было наложено на чародея.
Она протянула дневник Миловану. Тот взял его, повертел в руках, раскрыл на первой странице и прочитал пару строк. Затем посмотрел на Лету. Та вздохнула.
Ей было, конечно же, интересно, что дружинники здесь делали. Следили? Неужели с самого начала? Они двигались быстро, почти не отставали от нее. Как прошли через кладбище? Но эти вопросы мучили ее не так сильно, чтобы медлить с возвращением к Хагне и оставаться тут с этой компанией
Лета сделала шаг в сторону. Дружинники схватились за мечи в ножнах. Она застыла.
— Что не так?
Один из дружинников опустил арбалет вниз и натянул тетиву. Милован закрыл дневник и поднял голову. Черные глаза заблестели.
— Ты просто знаешь то, чего тебе знать не положено, — проговорил он. — Взять ее.
Дружинники выхватили мечи и медленно двинулись к Лете. Арбалет нацелился на нее. Лета сделала шаг назад и извлекла из ножен Пчелу.
— Не для того я притащилась в эту глухомань, чтобы умереть здесь, — произнесла она и выставила перед собой меч. — Давайте, мальчики.
Первого ринувшегося в атаку ей удалось убить, с одного раза перерубив позвоночник. Она уклонилась и со всего маху ударила дружинника по спине. Он рухнул ничком в вязкую землю. Дальше все пошло гораздо хуже.
