— К сожалению, он не поделился со мной своими планами. Я был принят у него как арфист и менестрель, не как доверенное лицо. Не думаю, что он посылает людей схватить вас, но такая возможность не исключена, — он оглядел лагерь. Вам было бы лучше взять с собой достаточно большой отряд. В качестве свиты, если угодно.
— Несомненно, — равнодушно ответил я. Я отвернулся и поднял дверной полог, но не вошел сразу. Не мог. Солнечный свет ворвался в шатер, озарив фигуру сидящей внутри женщины. На ней было темно-коричневое платье, отделанное угольно-черным шелком на запястьях и по горловине, тонкая талия была перехвачена поясом из хорошо выделанной светло-желтой кожи, застегнутым медной пряжкой. Платье досталось ей от Аликс вместо ее серого бархатного, запачканного и рваного того, что было на ней в день, когда Финн взял ее в плен. Новое платье было ей точно по фигуре — они были одного роста и сложения с Аликс, хотя и разнились в цвете волос и глаз и в оттенке кожи.
Электра, тихо и терпеливо ждала, сидя на трехногом табурете, складки платья вокруг ее ног чуть заметно колыхались, как набегающие на берег волны.
Она сидела очень прямо, расправив плечи — чистые линии тонкой шеи напоминали о благородстве ее происхождения. Она заплела волосы в косу, переброшенную через плечо и извивавшуюся по темной ткани платья серебристой змеей. Гладкий бледный лоб просто требовал узкого венца — золотого, а лучше
— серебряного, чтобы сделать еще ярче колдовские светлые глаза.
Я знал, что Роуэн уже приходил сюда, чтобы сообщить ей новости. Она ждала, сложив узкие руки, пряча их в кольцах сверкающих кос. Тихо, неподвижно сидела она, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь шафрановую ткань шатра, окрашивал ее лицо в пастельный оттенок охры. Обвивавшее ее шею золото сияло.
Клянусь богами, она сияла тоже! И мне так хотелось раствориться в этом сиянии — в ней… Боги, что может сделать женщина с мужчиной…
Даже с врагом.
Эта женщина говорила, что ей сорок лет. И я, как всегда, не верил в это.
Так и не мог поверить.
Я протянул ей руку, чтобы поднять ее с табурета. Ее пальцы были прохладно-неподвижны — они ничего не обещали, а ведь бывало и такое…
— Ты был в бою, — голос ее был как всегда ровным и прохладным, все тот же мягкий выговор Солинды.
Я не снял окровавленных доспехов и кожаной одежды. Мои волосы, мокрые от пота, уже высохли и теперь лежали жесткими прядями на плечах. Не сомневаюсь, что от меня разило потом, но мне было не до того — во всяком случае, не теперь: в конце концов, война есть война, тут не до придворного этикета.
— Идем, госпожа — твой отец ждет.
— Ты выиграл свой бой? — она позволила мне вывести ее из палатки, не сделав ничего, чтобы высвободить свою руку из моей. Я покачал головой. Роуэн уже стоял у шатра с четырьмя лошадьми.
Мне не было смысла играть с ней и отрицать свое поражение, чтобы насладиться победой — хотя бы над ней. Я действительно проиграл, но Беллэм все еще не получил своего принца-самозванца.
Электра остановилась, взглянув на четыре пустых седла — только четыре коня, никакого пышного эскорта.
— Где мои женщины?
— Я давно отослал их назад, — я улыбнулся ей. — Сюда привели только тебя.
Понимаю, ты скомпрометирована начиная с того момента, как Финн взял тебя в плен. Но, Электра, так ли уж это важно для любовницы Айлини?
Краска залила ее лицо. Я не ожидал увидеть такого — от нее. Она вдруг стала просто молодой женщиной — ни опыта, ни мудрости, но огонек некоего знания все же мерцал в ее глазах. Любопытно, неужели и вправду это искусство Тинстара дало ей молодость? Эта мысль доставляла мне немало беспокойства.
— Это так раздражает тебя? — спросила она. — Тебе не дает покоя желание наложить на меня свое клеймо вместо печати Тинстара? — она улыбнулась: еле заметное движение красивых губ. — Глупец. И трижды глупец, если думаешь, что успел занять его место.
— Ты еще все узнаешь, — я подсадил ее в седло без дальнейших комментариев, почувствовав, как непокорно напряглось ее тело. Я сумел задеть ее — но и она ведь часто задевала меня своими насмешками. Я кивнул Роуэну:
— Пошли за Заредом — теперь же.
Пришедший Заред почтительно поклонился. Его рыжие с проседью волосы были по-солдатски коротко подстрижены. Я так и не перенял этот обычай — в Кэйлдон было проще отрастить волосы и перехватывать их алой повязкой наемника. Каковым наемником я тогда и был.
— Проследи за тем, чтобы перенесли лагерь, — сказал я ему. — Я вовсе не хочу принимать здесь Беллэмовых ребят — можешь быть уверен, его доченька расскажет ему, где она жила.
Я не смотрел на Электру — в этом не было необходимости, я чувствовал ее напряженное внимание:
— Когда с этим делом будет покончено, я сам найду армию.
— Слушаюсь, господин мой Мухаар, — он снова поклонился — торжественно, с достоинством верного слуги — и отправился выполнять приказание.
