— Финн, — беспомощно спросил я, — ты идешь? Он оттолкнулся от стены, покачнулся и опустился на колени. Одно безумное мгновение мне казалось — он на коленях просит прощения, но это было не так. Я подумал, что он молится — это было не так. Он просто сгреб в охапку Сторра и обнял его — так крепко, как только мог.
Его глаза были закрыты. Я понял, что он испытывал слишком личные чувства, чтобы поделиться ими с кем-нибудь — даже со мной. Может быть, особенно со мной.
Я так и оставил их — волка и человека — и вошел в комнату, чтобы увидеть своего ребенка.
Одна из женщин поспешно заворачивала младенца в простыню и вытирала его лицо. Закончив, она передала его мне. Они все были из Солинды, эти женщины, но я был их королем — и останусь им, пока у меня не будет второго сына.
Я посмотрел на их лица — и понял, что у меня нет ни одного.
— Девочка, господин мой Мухаар, — прошептал кто-то на хомэйнском с сильным акцентом.
Я вгляделся в крохотное личико. В нем еще ничего нельзя было прочитать, оно было сморщенным, как печеное яблоко, — но я вдруг осознал, что эта девочка — мое дитя.
Кто не познает бессмертия, держа на руках своего ребенка? Внезапно то, что родилась дочь, а не сын, потеряло для меня всякое значение: будет и сын потом. Сейчас у меня родилась дочь — достаточно и этого.
Я медленно подошел к постели, бесконечно бережно и почтительно неся ребенка. Такой маленький, такой беспомощный — а я был таким большим — но не менее беспомощным. Внезапно то, что у меня вообще могла быть дочь, показалось чудом. Я опустился на колени подле ложа и показал Электре ее ребенка.
— Твой наследник, — прошептала она, и я понял, что она еще ничего не знает. Ей не успели сказать.
— Наша дочь, — мягко ответил я. Внезапно глаза Электры прояснились — и остекленели от ужаса:
— Ты хочешь сказать, что это девочка..?
— Принцесса, — сообщил я. — Электра, она очаровательная девчушка…
Вернее было сказать — я надеялся, что она станет такой.
— Придет время и для сыновей. Сейчас у нас есть дочь.
— Боги! — воскликнула она, — Вся эта боль — ради девочки? Не сын для престола Хомейны — или для трона Солинды… — слезы усталости покатились ее по щекам. — Как же мне сдержать свое слово? Эти роды едва не убили меня…
Я жестом приказал одной из женщин забрать у меня малышку. Потом подхватил Электру под плечи одной рукой, словно она была ребенком, которого нужно убаюкать.
— Электра, успокойся. Не нужно спешить. У нас есть дочь — будут и сыновья, но не завтра же. Успокойся. Я не хочу, чтобы ты горевала из-за того, что родила девочку.
— Девочка, — повторила она, — На что годна девчонка — разве что замуж ее выдать! Я хотела сына!.. Я опустил ее на подушки и укутал в покрывало:
— Спи. Я приду позже. Нужно сообщить новость — и найти Финна… — я остановился. Не стоило говорить ей о Финне. Не теперь.
Но Электра уже спала. Я отбросил влажные волосы с ее лба, снова взглянул на спящую девочку и вышел, чтобы объявить новость.
Вскоре раздались приветственные крики, забили колокола. Слуги поздравляли меня и желали счастья. Кто-то сунул мне в руку кубок вина, пока я шел по коридору к комнатам Финна. Лица передо мной расплывались, сливались — я не смог бы сейчас узнать никого. Теперь у меня была дочь — но была и проблема.
Финна не было в его апартаментах. Не было его и на кухне, где повара и поварята кланялись, пораженные тем, что среди них появился их Мухаар. Я спросил о Финне, узнал, что он не заходил, и снова вышел.
Наконец, меня разыскал Лахлэн: он был очень серьезен и озабочен. Леди в его руках не было, зато с ним была моя сестра. Сперва я думал, что они пришли с пожеланиями счастья, оказалось, у них были новости о Финне.
— Он забрал волка и ушел, — тихо сообщил Лахлэн. — Коня не взял.
— Облик лиир, — угрюмо сказал я.
— Он был… странным, — Торри была бледна. — Он не был самим собой. И не отвечал на наши вопросы, — она сделала беспомощный жест. — Лахлэн играл для меня на своей Леди. Я увидела, как вошел Финн. Он… скверно выглядел. Он сказал, что должен уйти.
— Уйти! — у меня сжалось сердце. — Куда?
— В Обитель, — ответил мне Лахлэн. — Он сказал, что ему нужно очиститься после чего-то, что он сделал. Он сказал также, чтобы ты не посылал за ним и сам не ехал следом…
Арфист бросил короткий взгляд на Торри. — Он сказал, что это дело Чэйсули, и что клановые узы иногда бывают превыше всех прочих. Внезапно я ощутил дурноту:
— Да. Но он лишь изредка вспоминал о них… — я остановился, вспомнив звериный дикий взгляд и утробное рычание Финна. — Он говорил, сколько пробудет в Обители?
У Торри были испуганные глаза:
— Он говорил, что длительность очищения зависит от тяжести нанесенного оскорбления — а оскорбление было тяжелым, — ее тонкая рука легла на горло. Кэриллон… что он сделал?
— Пытался убить королеву, — мне показалось, что эти слова произнес кто-то другой. Я видел их потрясенные глаза.
— Боги! — выдохнул я, — Я должен отправиться за ним! Вы не видели, каким он был…
Я шагнул к двери — и чуть не сбил с ног Роуэна.
— Мой господин! — он схватил меня за руку. — Подожди…
