Среди прочих выделялись две высокие фигуры в белых шубах, раздававшие приказания. Стоя друг подле друга они творили некий ритуал, от которого колыхались волны Астрала, а потом вдруг Обадайя почувствовал на себе пристальный взгляд. Его обнаружили поисковым заклинанием.
— Может быть, им нужна помощь, — сказал отрок, — кажется, они устали. Наверное, надо проявить гостеприимство.
— Ф-ф-фря! Фря! Ф-фр-ря! — воспротивился Лаухальганда, подпрыгивая на месте.
— Раз так, можешь не сопровождать меня. Расскажи учителю.
Невзирая на призывы компаньона, Обадайя поднял над головой волшебную палочку, и жёлудь на её конце мягко засветился. Юноша простоял так достаточно долго, чтобы не стать неожиданностью ни для кого и не спровоцировать ненужного насилия.
— Идём.
Мурчалка понесла человека на Сонное Лежбище, где засверкала сталь. Воины с мечами и копьями выстроили стену щитов подле лодаров, за их спинами две беловласые шаманки плели какие-то чары. Мальчишка приблизился бесстрашно, восседая на рыси, словно какой-то юный бог лесов.
— Вам нужна помощь? — спросил Оби на плохом, но разборчивом сканди. — Раненные? Больные? Не бойтесь, я хочу помочь вам!
Были и раненные, и больные. Четыре больших и длинных корабля принесли на Ладосар больше трёх сотен человек, но лишь четыре десятка из них оказались достаточно сильны, чтобы взяться за оружие. Иные — хворые, старые, либо же совсем дети, измождённые долгим плаванием. Кашель и лихорадочный блеск запавших глаз, острые скулы, впавшие щёки. От взгляда на этих несчастных, сердце Оби испытывало боль.
Воины — а вернее, воительницы, — расступились, пропуская высокую статную женщину в плаще с песцовым воротником. Её бледная кожа была обветрена, серо-голубые глаза заволакивала пелена смертельной усталости, а на плечах лежали две рыжих косы, посеребрённых ранней сединой.
— Мир тебе, чадо, — произнесла незнакомка на хорошем в
Оби спрыгнул с Мурчалки и сделал шаг навстречу.
— Нет, госпожа. Это остров Ладосар, что близ берегов Дикой земли. Добро пожаловать.
* * *
Майрон по-прежнему сидел в кабинете и читал. На столе перед ним лежала раскрытая книга в деревянной обложке. Она была не велика и не мала, но очень важна. С тех пор, как собственный магический гримуар перестал признавать в нём господина, эта книга стала самой главной из всех. На её страницах не находилось места ни единой магической формуле, однако в самые тяжёлые, самые болезненные времена, из неё седовласый черпал силу и поддержку.
Книга, как и её хозяин, имела два имени. Написанная больше трёх с половиной тысяч лет назад, во времена расцвета Гроганской империи, она звалась «Танцем Драконов», но позже стала «Семью Дыханиями». Майрон нашёл её в прошлой жизни, когда в одиночку достиг Шангрунского книгохранилища. Тогда он не разобрался, скопировал архаичный текст, а перевёл только через годы, когда руки дошли.
Философско-религиозный трактат о боге, известном как Пылающий, сращенный с тем, что ныне назвали бы фехтбуком. Книга учила азам Элрогианства, открывая также основы древних техник владения мечом, топором, копьём. Оказалось, что жрецы бога-дракона упражнялись не только в богословии, но и в битвах, — возносили молитвы оружием. Ныне об этом уже никто не знал, слуги Пылающего остались в истории порочными, слабыми, погрязшими в роскоши и сластолюбии, какими они были на момент падения империи. Однако же, когда-то эти люди возглавляли армии.
Скользя взглядом по страницам расшифрованного и собственноручно записанного текста, волшебник курил трубку. Время от времени он выстукивал из чаши остатки табака и наполнял её заново, туго утрамбовывая табачный лист пальцем. Обыденность, с которой седовласый это делал, походила на кощунство, ибо трубка была безумно красива и сказочно ценна. Мундштук из красной смолы кадоракара, чаша в виде дракона, запрокинувшего голову, выточенная из самого ценного в мире материала — драконьей кости. А он брал её и бесцеремонно стучал о столешницу, не отрываясь от страниц.
Скрипнули воротные петли, Майрон приподнял голову, но присутствия ауры ученика не ощутил. Что-то громко ударилось о дверь и звук успел повториться трижды, пока хозяин шёл по прихожей; через порог перемахнул Лаухальганда. Упругий чёрный мячик принялся кататься и подпрыгивать, взволнованно мяуча. Смысл достигал слушателя с трудом.
Наконец Майрон Синда кивнул и быстро отправился в кабинет. Он оставил там трубку, накинул свой плащ и усадил на плечи мимика, принявшего вид капюшона. С одной из полок он забрал Светоч Гнева и сунул его в левый рукав. Затем седовласый взлетел по лестнице в комнату ученика, чтобы забрать свою старую походную сумку с экстрамерным эффектом. Она сопровождала мага многие годы в разных приключениях, и уже довольно давно принадлежала Оби, — подарок от учителя.
