Всё ещё с колотящимся сердцем, Улва развернулась обратно, чтобы увидеть рысь, стоявшую теперь в шаге от неё. Когтями, какие были у хищника, можно было бы распарывать мясо до самых костей.
Стрела наконец упала на землю, а Обадайя поднялся. Он скинул на плечи капюшон, поправил блестящие кудри и с виноватой улыбкой приблизился.
— Прости, что напугал тебя. Глупо было подходить к вооружённому человеку со спины…
— Напугал? Ты что ль, доходимец[58]? — высокомерно ответила Улва, смотря на него сверху-вниз. — Твой удел — бельков пугать, и то не всяких. Это была реакция, понял?
— Понял! У меня тоже была реакция, рефлекс называется! — Он стал улыбаться шире. — Обадайя!
Она нахмурилась, поняла, расхохоталась:
— Это что имя твоё такое?!
— Да! Оно значит «мотылёк»! — поделился отрок, чем вызвал новый взрыв смеха. — А ты Улва, верно? Я слышал твоё имя среди людей, хотя они, кажется, не очень хотят о тебе говорить.
Смех пропал.
— Ой, прости, это было бестактно?
— Я тебя ударю, — угрюмо сказала девушка.
Оби продолжал улыбаться, глядя на неё добрыми глазами. Слабый умом, — поняла Улва и кулак её медленно разжался.
Отрок обнял рысь за шею, их ласки были милы, но и страшны своей неправильностью.
— Поехали. — Он оказался на спине кошки.
— Что?
— Садись сзади, поедем к нам домой. Мы лишили тебя добычи, значит, должны накормить.
— Вздор!
— Поехали! Увидишь, где мы живём!
Он улыбался ей словно кому-то близкому и родному, чем пугал. Не привыкла орийка к подобным обычаям… и что на юге все такие?! Но всё же, переселенцы жили на острове уже почти три недели, а где обитают хозяева, не знали. Интересно.
Решившись, Улва попыталась взобраться на кошку, но та зарычала. Обадайе пришлось склониться к мохнатому уху и что-то долго шептать, гладя по шерсти.
— Теперь разрешит.
Со второй попытки Мурчалка стерпела чужачку, но когда двинулась, та чуть не скатилась со спины кубарем, пришлось схватиться за мальчишку. Рысь набирала скорость, деревья и скалы неслись мимо, мелькали под лапами ручьи. Мимовольно Улва замечала, что под мешковатыми одеждами доходимец был жилист и ж
Так глубоко в леса гости никогда не забирались. Деревья там росли одно к одному, переплетались корнями, почти не пускали вниз свет. В одно мгновенья из-за бесконечной череды стволов появилась каменная стена с воротами и Улва была счастлива вернуться на землю.
— Спасибо милая, спасибо ласковая, спасибо моя самая драгоценная.
Рысь и человек нежно пободались на прощанье и Мурчалка исчезла в зелёном царстве, бросив напоследок орийке злобный взгляд.
— Ну вот, добро пожаловать, Улва! Здесь мы и живём!
Ворота открылись сами собой, а за ними оказался обширный двор с множеством построек и каменным домом. Увиденное несколько разочаровало Улву. Раньше она представляла себе башню, или хотя бы что-то высокое. Известно ведь, что маги южных земель живут в башнях, верно? Но хозяева острова не придумали ничего лучше какой-то фермы.
Не замечая выражения на лице северянки, отрок вёл её под виноградным навесом.
— Там баня, там амбар, там конюшня, там оранжерея, там лаборатория… Учитель! Учитель!
Ворота большого амбара были распахнуты настежь. Перед ними стояла деревянная рама с растянутой для просушки медвежьей шкурой, поодаль в котле варилась целая медвежья голова. Внутри амбара жужжали мухи, раскиданная по земле солома была забрызгана кровью, а Майрон Синда разделывал подвешенную тушу огромным ножом. Мясо он клал на стол, с которого остатки крови продолжали стекать на солому.
— Учитель, я пришёл!
Синда обернулся, испачканный в крови и жиру, с длинными царапинами на блестящих руках. Он был в пропотевшей рубахе и штанах, босой, на голове сидела широкополая шляпа с пером.
— Добро пожаловать, Улва с Оры.
— Мир этому дому, — буркнула девушка, осматривая мясницкие крюки и цепи с подозрением. — Ну и вонь.
— Несомненно, — рассмеялся Майрон, — это же медвежатина! Оби, раз ты вернулся, принеси с кухни специи и разведи второй костёр под сковородку.
— Сейчас сделаю! — отрок унёсся в дом.
— А ты будь добра, оттащи вёдра с потрохами к яме, в которую я слил кровь. Может мух поубавится, пока закончу с мясом.
Гостья надела гримасу раздражения, но лишь оттого, что терпеть не могла никаких домашних хлопот. Майрон наблюдал, как Улва оторвала от земли сочившиеся кровью вёдра и понесла прочь. Со слов ученика, эта молодка была первой хирдквинне Йофрид, то есть заменила могучую великаншу Бр
Вернулся ученик с деревянным подносом, на котором благоухал сбор специй и приправ.
— Сегодня мы с тобой, Улва с Оры, будем ужинать медвежьими котлетками. — Майрон улыбнулся. — Прийти вовремя, — это тоже талант.
Девушка глянула на огромный нож, блестевший при каждом взмахе, принюхалась ещё раз.
— На острове полно хорошей дичи, зачем есть вонючего медведя?
«Бестактна и пряма как копьё,» — отметил седовласый про себя, вытирая с клинка жир.
— Видишь ли, дитя…
— Я тебе не дитя!
