Через несколько миль показался лагерь. На самом деле скорее форт, чем лагерь. Когда они только пришли сюда, они попытались было выставлять часовых – но это просто предоставило врагам возможность попрактиковаться в ночной стрельбе. И Линдену Аль-Гестиану пришлось отдать приказ валить деревья и строить частокол: угрюмый ряд заостренных бревен, расположившийся на одной из немногих имеющихся в Мартише полян. Ваэлин и большинство орденских терпеть не могли это сырое, гнетущее место и большую часть времени проводили в лесу, отправляясь в дозор небольшими группами, разбивая свои собственные лагеря, которые они переносили каждый день, играя в смертельные догонялки с кумбраэльцами, пока солдаты Аль-Гестиана прятались за своим частоколом. Вылазка злосчастного Мартиля Аль-Джелнека была первой за несколько недель, и то людям, которых он возглавлял, пришлось пригрозить поркой, прежде чем они согласились пойти. И кончилось тем, что эти люди обратились в бегство после первого же выстрела.
У ворот в частоколе их встречал крепко сбитый брат, свирепо глядящий из-под насупленных лохматых седеющих бровей. Рядом с ним был громадный барбос с серой пятнистой шкурой и таким же свирепым взглядом, как у хозяина.
– Брат Макрил!
Ваэлин приветствовал его легким поклоном. Макрил был не любитель разводить церемонии, но ему все же следовало оказывать почести, как старшему над братьями, особенно в присутствии солдатни Аль-Гестиана. Некоторые из солдат ошивались возле ворот, опасливо переводя взгляд с трупа Аль-Джелнека на темную стену леса, как будто опасаясь, что из тени в любой момент может со свистом вылететь кумбраэльская стрела.
Ваэлину удалось скрыть свое удивление, когда, явившись по вызову аспекта, он обнаружил в его комнате Макрила, который созерцал красную ромбовидную тряпицу у себя на ладони. Его грубое лицо выглядело озадаченным.
– Вы двое знакомы, я полагаю, – сказал аспект.
– Мы встречались во время моего испытания глушью, аспект.
– Брат Макрил назначен командующим нашей экспедицией в лес Мартише, – сказал ему аспект. – Его приказам будете подчиняться, не рассуждая.
Очевидно, немногие знали Мартише лучше Макрила, если не считать мастера Хутрила, которого однако нельзя было отрывать от его обязанностей в Доме ордена. В их отряд входило всего тридцать братьев, в основном опытные воины, служившие на северных границах. Они, похоже, как и Ваэлин, опасались Макрила, но он быстро показал себя искусным тактиком, хотя его стиль командования был несколько грубоватым.
– И часа не прошло, бля! – буркнул он. – Вам же было велено в течение двух дней ходить дозором к югу отсюда!
– Люди лорда Аль-Джелнека разбежались, – объяснил Норта. – Мы не видели смысла там оставаться.
– А тебя, сопля, никто не спрашивал! – отрезал Макрил. Он с самого начала невзлюбил их всех, но большая часть его желчи доставалась Норте. Его пес, Мордаш, зарычал в знак согласия. Ваэлин понятия не имел, где Макрил взял эту зверюгу – очевидно, в травильных собаках он после Меченого разочаровался и вместо этого завел себе самого здорового и злющего охотничьего пса, какого только сумел найти, не обращая внимания на его породистость. Кое-кто из солдат успел обзавестись шрамами, наглядно демонстрирующими, что Мордаш не любит, когда его гладят или смотрят в глаза.
Норта ответил Макрилу взглядом, говорящим о том, что нелюбовь их полностью взаимна. Ваэлин то и дело задумывался о том, что будет, если оставить этих двоих наедине.
– Мы сочли, что лучше всего будет вернуться и привезти тело, брат, – сказал Ваэлин. – А нынче вечером мы уйдем в дозор одни.
Макрил перевел недобрый взгляд на Ваэлина.
– Некоторые из солдат вернулись. Утверждают, что, мол, мерзавцев было не меньше пятидесяти.
Макрил кумбраэльцев иначе как «мерзавцами» не называл.
– Скольких вы добыли?
Ваэлин взвесил на руке боевой лук.
– Одного.
Лохматые брови Макрила сдвинулись.
– Одного из пятидесяти?
– Там один и был, брат.
Макрил тяжко вздохнул.
– Пожалуй, стоит доложить лорду. Пусть напишет еще одно письмо.
Лорд Линден Аль-Гестиан был высок и хорош собой, улыбчив и остроумен. Он был отважен в бою и ловко владел мечом и копьем. Вопреки утверждению короля, он оказался весьма неглуп, а его кажущаяся надменность была не более чем самоуверенностью юнца, который многого добился за свою короткую жизнь и не видел особых причин скрывать, что доволен собой. Ваэлин, к своему немалому сожалению, обнаружил, что молодой аристократ ему нравится, хотя он вынужден был признать, что командир из Аль-Гестиана отвратительный: в нем просто не было необходимой жесткости. Он не раз грозил своим людям поркой, но до сих пор так никого и не наказал, невзирая на многочисленные проявления трусости, пьянство и на то, что лагерь в целом позорил солдатское звание.
– Братья!
Когда они приблизились к его шатру, Аль-Гестиан приветствовал их широкой улыбкой, которая тут же исчезла, когда он увидел труп, переброшенный через седло. Очевидно, никто из беглецов не потрудился сообщить ему новости.
– Мои соболезнования, милорд, – сказал Ваэлин. Он знал, что эти двое дружили с детства.
