Макрил поднял голову, посмотрел ему в глаза. Он все еще испытывал подозрения, инстинктивно чувствовал вину Ваэлина. Секунду спустя он отвел глаза и начал вставать.
– Пойду, разберусь.
– Нет, – Ваэлин повернулся в сторону палатки. – Нет… это мой долг.
– В яремную вену. Так быстрее всего. Он, скорее всего, даже не почувствует удара.
Ваэлин кивнул, возвращаясь к палатке на негнущихся ногах. «Королю все-таки удалось сделать меня убийцей…»
Ваэлин опустился на колени рядом с умирающим. Глаза у Аль-Гестиана остекленели и смотрели в никуда, ожили они лишь при виде блеснувшего кинжала. В них мелькнул было страх, потом Аль-Гестиан вздохнул, с грустью или с облегчением – этого Ваэлин так никогда и не узнал. Он встретился глазами с Ваэлином, улыбнулся и кивнул. Ваэлин обнял его голову руками, поднес острие к шее.
Аль-Гестиан заговорил, выдавливая слова сквозь болезненную гримасу, снова исказившую его лицо:
– Я рад… что это… вы, брат…
– И эти письма были найдены на теле Черной Стрелы?
Растопыренные пальцы аспекта покоились поверх разложенных перед ним писем, точно два бледных паука. Он смотрел на Ваэлина с Макрилом, его длинное лицо было очень сосредоточенным. Ваэлин предполагал, что они, наверное, выглядят ужасно: чумазые и оборванные после двадцатидневного возвращения из Мартише, – но аспект, казалось, не обращал внимания на их внешний вид. Выслушав их доклад, он потребовал письма и быстро пробежал их глазами.
– Мы полагаем, что тот человек, возможно, был Черной Стрелой, аспект, – ответил Ваэлин. – Но узнать это доподлинно невозможно.
– Да. Быть может, в следующий раз вам не стоит так спешить наносить смертельный удар, брат.
– Это было мое упущение. Прошу извинения, аспект.
Аспект лишь едва заметно кивнул.
– Вы сознаете всю важность этих писем?
– Сендаль их нам прочитал, – ответил Макрил.
– Кто-нибудь со стороны это слышал?
– В тот вечер мы выдали людям Аль-Гестиана по двойной порции рома. Сомневаюсь, что они вообще были способны что-либо слышать.
– Это хорошо. Передайте вашим братьям: им не следует обсуждать это с кем бы то ни было, в том числе и друг с другом.
Аспект собрал письма, положил их в прочную деревянную шкатулку, что стояла у него на столе, закрыл ее и повесил на задвижку массивный замок.
– Вы, должно быть, устали, братья. От имени ордена благодарю вас за ваше служение в Мартише. Брат Макрил, вам присваивается звание брата-командора. Вы пока что останетесь здесь, при нас. Мастер Соллис в данный момент командует отрядом на южном побережье, тамошние контрабандисты чересчур обнаглели, сопротивляясь королевским таможенникам. Вы будете вести занятия вместо него. Я полагаю, вы еще достаточно хорошо помните уроки мечного боя, чтобы ему обучать.
– Разумеется, аспект.
– Брат Ваэлин, вы должны завтра в восьмом часу явиться в конюшню. Вы будете сопровождать меня во дворец.
– Поздравляю, брат, – сказал Ваэлин, пока они вместе шагали к тренировочному полю, на котором разместился полк Аль-Гестиана. Казарм для них не нашлось, так что аспект дал им разрешение остаться в Доме ордена. Ваэлин подозревал, что в городе их никто не ждал, потому что король не рассчитывал, что кто-то их них вернется.
Макрил остановился, взглянул на него молча и пристально.
– Командор и наставник, – продолжал Ваэлин, слегка сбитый с толку молчанием следопыта. – Впечатляющее достижение.
Макрил подступил к нему вплотную, раздувая ноздри, втягивая воздух. Ваэлин с трудом подавил желание схватиться за свой охотничий нож.
– Никогда мне не нравился твой запах, брат, – сказал Макрил. – Есть в нем что-то неестественное. Вот сейчас от тебя так и несет виной. С чего бы это?
И, не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал прочь, плечистая фигура во мраке. По пути к цитадели следопыт коротко, пронзительно свистнул, и его пес вынырнул из теней и затрусил рядом.
Комната в башне, которую Ваэлин столько лет делил со своими друзьями, теперь была занята новой группой учеников, так что им пришлось разместиться вместе с полком. Ваэлин нашел своих братьев сгрудившимися у огня. Они потчевали Френтиса рассказами про Мартише.
– …И пронзил двух людей за раз! – говорил Дентос. – Одной-единственной стрелой, клянусь! Отродясь не видел ничего подобного.
Ваэлин уселся рядом с Френтисом. Меченый, который лежал, свернувшись клубком у его ног, встал, подошел и ткнулся мордой в ладонь, чтобы его погладили. Ваэлин почесал его за ухом и осознал, что ужасно скучал по своему псу, но ничуть не жалел, что оставил его в ордене. Мартише стал бы для него отличной игровой площадкой, но Ваэлин считал, что его пес и без того отведал достаточно человеческой крови.
– Аспект благодарит нас за службу, – сказал он товарищам, протягивая руки к огню. – И приказывает ни с кем не говорить о письмах, которые мы нашли.
– О каких письмах? – тут же спросил Френтис. Баркус швырнул в него недоеденной куриной ногой.
– А куда нас теперь, он не сказал? – спросил Дентос, передавая Ваэлину кубок с вином.
Ваэлин покачал головой.
– Я завтра сопровождаю его во дворец.
Норта фыркнул и глотнул вина.
