Она подошла ко мне и аккуратно застегнула у меня на рукаве у самого края маленькую булавку. Её было и не видно даже.
— Если я действительно усну во время танца и не смогу проснуться, уколите меня.
— Боль приводит в чувства?
— Да. Только постарайтесь меня удержать, так как спросонья я могу дёрнуться. Мне бы не хотелось, чтобы моё состояние стало достоянием общественности.
— Постараюсь.
Ламель внимательно посмотрела мне в глаза, после чего кивнула.
— Тогда нам стоит поспешить. Моя мать должна будет скоро начать речь и представить нас.
Взяв мою руку за локоть, Ламель сразу направилась к залу, ведя меня как маленький проводник.
— Волнуетесь? — неожиданно спросила она, пока мы шли
— Нет, совсем, — покачал я головой. — Причин нет.
— Я волнуюсь, — неожиданно сообщила Ламель. — Неприятное предчувствие. Быть беде.
— У вас дар, как и у матери?
— Да, он передаётся от ребёнка к ребёнку. Моя мать очень сильная предсказательница, но даже для неё очень трудно увидеть то, чему суждено будет сбыться. Нередко это лишь обрывки картин, которые сложно интерпретировать.
— А вы?
— Что касается меня, то зависит от состояния. Иногда я вижу картину чётко, а иногда чувствую лишь эхо от предстоящего события.
— То есть вы не можете сказать, что будет, да?
— Могу лишь сказать, что что-то будет.
Суперточно, конечно.
Тем временем Ламель вывела нас в огромный коридор. Я был здесь, и, если не ошибаюсь, огромные двустворчатые двери вели прямиком в огромный бальный зал. Сейчас лишь тихий гул голосов давал понять, что там как минимум всё заполнено наполовину.
Если не считать охраны, которой везде было в избытке, здесь была только оракул. Вот уж точно кто не поскупился на платье. Вроде и обычное, но обтягивающее настолько, насколько это возможно, с декольте, которое не давало даже воли фантазии.
Увидев меня, она мягко улыбнулась и кивнула. Я даже ответить не успел, как меня тут же толкнули в бок. Ламель с невинным видом взирала на меня, словно и ни при чём, после чего шепнула:
— Я случайно уснула.
Ага, и призналась в этом ещё.
Это вызвало лишь улыбку у оракула.
— Как условились. Сначала выхожу я, потом по команде выходите вы, ясно всё?
— Да, — кивнул я за нас двоих.
— Отлично, тогда немного посторонитесь, чтобы вас было не видно из зала.
С этими словами она кивнула, и двое слуг синхронно распахнули двери. Гул голосов сразу усилился, но не настолько, чтобы оглушить нас. Как только оракул вошла в зал, слуги закрыли за ней двери, и теперь уже мы встали на её место — в самом центре перед дверьми, чтобы эффектно появиться в нужный момент.
Гул тихих голосов, что царил в зале, потихоньку сошёл на нет, после чего я услышал громкий властный голос оракула.
— Мои дорогие гости, жители Небесного Королевства, я, Гензерия-Шилен-Эльзенвелиасса, счастлива приветствовать вас на сегодняшнем вечере, — счастье так и лучилось из её голоса, задавая настроение вечеру. — Благодарю, что пришли, и надеюсь, этот вечер оставит у вас лишь положительные воспоминания. И собрала я вас здесь, дабы сообщить прекрасную и радостную для меня и всех нас новость — моя дочь наконец нашла своего избранника. Потому, чтобы не томить вас в ожидании этим прекрасным вечером, позвольте представить вам…
В этот самый момент двери открылись, и Ламель как бы невзначай подтолкнула меня вперёд.
— Моя дочь — Ламель-Тосио-Эльзенвелиасса, и её будущий муж Тэйлон Бранье!
Мы шагнули в огромный… просто огромнейший зал, который по размерам был сравним с тем, где проходили бальные танцы при академии. Я буквально почувствовал сотни взглядов, что скрестились даже не на Ламель, а конкретно на мне. Сотни, как мне казалось, лиц, столь похожих как длинными ушами, так и чертами, в разных броских платьях самых разных цветов, от чего рябило в глазах.
Я, честно говоря, почувствовал даже лёгкое волнение от такого количества внимания к своей персоне. Ещё больше завораживала тишина: такой огромный зал, так много людей и так тихо. Закрой глаза, и покажется, что никого нет.
Мы стояли секунд десять, прежде чем я почувствовал, как держащая меня за локоть Ламель слегка подталкивает вперёд. Идти дальше, танцевать…
Мы осторожно двинулись вперёд, и толпа перед нами начала медленно расступаться в стороны, будто их раздвигала невидимая сила. И хоть бы кто звук издал, разрушив иллюзию, что мы здесь только вдвоём, а вокруг одни проекции.
Где надо остановиться, подсказала Ламель, легонько потянув меня за локоть. Мы встали друг напротив друга, и Ламель одними губами шепнула.
— На раз-два-три…
Следующие целых семь минут мы танцевали. Двигались в образованном круге, словно два клоуна, веселящих публику своим нелепым видом. Хотя сама публика была как сбежавший цирк, если судить по одежде. У меня глаза болеть начали под конец танца. И как только он закончился, казалось, спала магия тишины.
Послышался гул голосов и аплодисменты.
И всё бы ничего, но…
— Вы мне оттоптали все ноги, — пожаловалась Ламель, слегка прихрамывая. — Как… каким образом? Как мне дальше танцевать?
