— Заткнись, тебе сказано, эльф, — отрезал с холодом в голосе Диор. — Тебя, если по-хорошему, надо за борт выбросить. Не пойму, какого чёрта мой брат с тобой нянчится.
— Будь тише, человек, — прошипела она. — Глазом не успеешь моргнуть, как обзаведёшься вторым ртом. Я слуга Тэйлона, не твоя, поэтому твои выходки терпеть не буду.
На Диора это не произвело никакого впечатления.
— Ага, уже насмотрелся, какая ты слуга… — одарил он её брезгливым взглядом. — Слуга, блять…
Диор даже не пытался скрыть своей антипатии к эльфийке. Мне сложно было сказать, что он за человек, потому и было сложно сказать, чем обусловлена его реакция. Расизм? Просто нелюбовь с первого взгляда? Или пренебрежение из-за того, как она себя ведёт? Кто знает, хотя конкретно мне знать бы это не помешало.
Наш корабль, заметно потрёпанный, медленно подплыл к большой земле.
Я с облегчением наблюдал, как мы медленно перевалили через ту самую границу — обрыв, где с одной стороны на глубине был туман, а с другой прямо у самого края начинался лес. Судно шло на такой высоте, что верхние ветви деревьев касались днища судна, скребя по нему ветвями, словно когтями.
Здесь было действительно холодно, но снега было не видно, хотя несколько болот, которые попались на глаза, уже были замёрзшими. Здесь пахло не так, как в небе — лесом. Осенним, уже опавшим, холодным, но лесом.
Я вполне уютно чувствую себя везде, но всё равно был рад вернуться на большую землю. Возможно, теперь я даже понимал отчасти Гензерию, что она испытывает, осознавая, что её остров медленно опускается вниз в туман.
Интересно, а что находится под её островом? Огромный кратер, откуда был вырван кусок земли? Или просто земля, такая же, как и везде?
— Идём, — толкнул я Диора и Ушастую в бок. — Надо натянуть немного тросы, а то здесь как-то ветрено.
Сейчас мы все работали, и, что удивительно, Диор не сильно-то и отставал, пусть и был аристократом. Не отлынивал, хотя раздражал неимоверно, если честно.
У нас потребовалось около трёх суток, чтобы доплыть до ближайшего порта. В первую очередь из-за ветра, который иной раз раскачивало как маятник, из-за чего приходилось постоянно подруливать и бороться с тошнотой. Удивительно, но над туманами ветра как такового почти не было, а здесь едва подплыли, так сразу начало укачивать.
Правда, с портом вышла небольшая неприятность. Не имея никакого опыта в управлении кораблём, кроме как вверх-вниз-влево-вправо, я просто не смог нормально пришвартоваться, врезавшись в деревянный причал. Словно ледокол, разбросал в разные стороны хлипкие деревянные перекрытия, притёр одно из суден, пока не уткнулся носом в здание, проломив стену.
— Да ты просто молодец, братишка… — пробормотал Диор, оглядываясь. Ещё не успел улечься грохот: осыпались стены, на землю падали доски и брёвна, звонили сигнальные колокола. Пыль стояла кругом, пусть и не в таких количествах, как в прошлый раз. — А ты прямо от всей души пришвартовался.
— Сразу виден опыт, — буркнула эльфийка, показав нос из-под шарфа. На уши она так и вовсе надела перчатки, чтобы не мёрзли. — Рука набита, да?
— В следующий раз сами пришвартуетесь, — фыркнул я, подойдя в борту корабля. Там уже суетились люди. — Лучше скажи, что будем говорить по поводу судна.
— Что говорить? Наше судно, все пройдите в туманы, — пожал он плечами. — Только нам бы ещё слезть отсюда…
— Не думаю, что с этим уже будут проблемы, — пожал я плечами и дёрнул один из рычагов, из-за чего судно пошло вниз и просто село днищем на землю. — Готово.
— Да ты просто молодец, — наигранно восхитился Диор.
— Зачем мелочиться? — отозвался я.
Дом, милый дом, как говорил один из моих боевых товарищей в прошлом, когда мы шли штурмовать внеочередную крепость где-то в снежных лесах под градом стрел и камней. Поэтому дом — понятие субъективное. Для кого-то это война, которая всегда и везде, а для кого-то определённое место, тихая гавань, куда можно вернуться и почувствовать себя в безопасности.
Эти мысли посетили меня, когда мы подъезжали к забору нашего поместья. Ничего особенного, совсем ничего, но почему-то, глядя на него, на большие стены поместья, кричащие о богатстве хозяев, я испытывал странное чувство.
Вернулся домой?
А у меня вообще есть дом?
Ответ-то понятен, но в этом мире, слишком спокойном и непривычном, я чувствовал изменения. Как говорил умный человек, люди всегда приспосабливаются. Когда я воевал в том или ином мире, тоже приспосабливался. К поведению, к манере общения, к самой жизни — всё же война в пустыне и война в джунглях заметно отличались друг от друга.
Здесь я тоже приспосабливался. Приспосабливался к жизни. К более спокойной и простой, где не ждёшь каждую минуту, что тебе череп снесёт снайпер или под ногой окажется мина. Где не надо думать, где провести отряд: через болото или через овраг, чтобы не попасть в засаду.
Спокойная жизнь вносила свои коррективы, и я менялся, нравилось мне это или нет. Становился менее осторожным, из-за появившегося времени и возможностей интересовался больше другими вещами. Человек всё равно приспосабливается, и я приспосабливался.
