Удивительно, но Диор как-то растерял весь свой запал, смешинки и подколки. Выглядел опять уставшим и не выспавшимся, у которого нет сил даже поддевать. Честно, мне уставший Диор нравится больше, чем бодрый. Тот просто раздражает.
— Ты только об этом хотел со мной поговорить?
— Не только, — ответил Диор. — Надо скоро будет съездить в столицу, перекинуться парой слов с тем Риффли. Помнишь этого перца?
— Громдмастер, у которого немало знакомых в секретной службе, — кивнул я. — Он вышел на связь.
— Да, тер Симон сказал, что тот будет готов поговорить с нами немного.
— Ты ему не доверяешь, — сразу догадался я.
— Таким сложно доверять. Ублюдки есть ублюдки в любом обличии и на любой должности. Этот хрен наверняка лишь хочет немного заработать, а потом попытаться нас сдать, чтобы получить повышение. Какая новость-то будет — поймал заместителей главы рода на взятке должностному лицу!
— И ты всё равно пойдёшь.
— Естественно. Или ты думаешь, что у нас действительно есть выбор? Надо прижать ублюдка, да побыстрее, и заставить играть с нами.
— А если откажется?
— Всегда есть способ подкупить. Особенно таких ублюдков, которые злоупотребляют властью и иногда обожают присунуть тому, кому просовывать не следовало.
— И когда выдвигаемся?
— Завтра. И держи с матерью ухо востро. Нам ещё не хватало проблем со стороны отца. А он может, поверь мне. По крайней мере, пока он глава этого рода.
Его слова прозвучали так, будто это временная проблема.
Громдмастер Лорк Риффли был командиром гвардии столицы. Под его началом, если я не ошибаюсь, служило около двух с половиной тысяч человек. В столице гвардия выполняла роль тяжёлой поддержки. Случись что, и, если страже потребуется подкрепление, в ход пустят именно его гвардию. Куда лучше вооружённую, экипированную и обученную.
Я слышал ещё от солдат, с которыми служил, что туда брали лишь тех, кто прошёл военную службу в горячих точках. И платили там значительно больше, что лишь укрепляло верность.
Вообще, обычно под командованием громдмастера находилось как минимум пять тысяч, однако у внутренних войск были свои стандарты. Плюс доверять одному человеку полулинию в столице, которую он может этими же людьми и взять, никто не собирался. Их наоборот, дробили между собой, чтобы в случае чего вся сила не оказалась в руках одного человека.
Поэтому иметь в своих союзниках того, кто держит две с половиной тысячи отборных бойцов в столице, было как минимум полезно. Другое дело, что сам человек со слов Диора был…
— Хуесос.
— Информативно, — кивнул я. — И чем же он хуесос?
— Есть просто тип людей такой. Есть хитрые, есть ублюдки, есть добродушные, а есть хуесосы. И я сейчас не о содомитах. Такой тип сложно описать.
— Постарайся, Диор. Ты же у нас с подвешенным языком.
— А у тебя словарный запас увеличился, смотрю.
— Ну я же не стою на месте, как ты, — пожал я плечами. — Кто-то эволюционирует до директора цирка, кто-то остаётся на уровне развития клоуна обыкновенного.
Диор мой заход оценил, оскалился, готовясь к контратаке. Это было обычное дело уже — как это, не обливать друг друга грязью? Можно сказать, что у нас теперь так проявлялась прочность команды, только в ней можно друг друга чуть ли не на хуях таскать и не обижаться.
Но, видимо, он решил, что сейчас важнее расставить все точки над «И», и проглотил мой выпад.
— Короче, гений полёта слова, он подлый, гнилой и трусливый ублюдок, если выражаться своими словами.
— Можно передать точнее его сущность, — вмешался Симон. — Он тот, кто запросто переметнётся туда, где ему будет выгоднее.
Симон поехал с нами. В этой встрече он выступал в роли сводящего — того, кто сведёт разных людей, познакомит и постарается наладить между ними контакт, чтобы те пришли к общему соглашению. Особенно это полезно с такими людьми, как Риффли, от которых неизвестно чего ждать.
— Попутно трахнув дочку и сынка своей служанки, — добавил Диор.
— Не думаю, что стоит сразу кидать подобные заявления ему в лицо, — ответил Симон.
— Я и не собирался. Это скорее так, если других аргументов не останется. Он сразу согласился?
— Почти. Пришлось поговорить, прежде чем он принял приглашение.
Для безопасности этот Риффли не знал, с кем будет встречаться, чтобы у него не было возможности сдать нас. Только на встрече узнает, а там уже поглядим, как всё пойдёт. Мне подобное не нравилось тем, что сразу после неё этот урод может нас тут же сдать, однако подобные дела всегда стояли бок о бок с риском и строились лишь на доверии к человеку. Для меня пытаться доверять человеку, которого в первый раз видишь, особенно такому, было, мягко говоря, дикостью.
Мы ехали по улицам столице на самоезде, подпрыгивая на неровной брусчатке, лавируя в потоке, который сходил на нет ночью. Это была промышленная зона, район, где жили все трудяги местных фабрик и цехов. Потому и контингент здесь был соответствующим: шлюхи, грубые подвыпившие работяги и стража, которая сама не сильно от них отличалась.
