Вурдалаки не двигались, ничего не говорили, они стояли и наблюдали за нами. Вид у них не был угрожающим, скорее отстраненным, казалось, их не заботит общение с нами, а следят они только за тем, не сделаем ли мы резкого движения. Словно хищники, которые только и ждут того, чтобы жертва совершила какой-нибудь опрометчивый шаг - и тогда они накинутся на нее.
На берег выбрался еще один, самый огромный, он встал рядом с первыми двумя и тоже замер, глядя на нас темными глазами, без всякого выражения на сером страшном лице.
-Г-г-г-госпожа. – задрожала Диллей, прячась за Кей.
Кейлех же ругнулась, больше по-привычке, чем со зла. Было как-то спокойно, даже не смотря на безвыходную ситуацию. Рядом не было Поднебесного, а Кей уже привыкла чувствовать рядом его крепкое плечо. Вокруг не было ничего, кроме воды и грязи. Вода по сути своей, изменчива и многогранна, она искажает любое шаманство, в равной степени делает его опасным и для врагов и для шамана. Но рискнуть все-таки пришлось. Очень медленно, боясь привлечь большее внимание упырей или испугать их, Кей прикоснулась к серьгам, на ощупь выбрала несколько бусинок и сдернула их. Одну, очень тщательно растерла в ладони, поднесла к губам и заклинанием выдохнула на медленно подходящих упырей облако серой пыли. Три упыря послушно замерли. Сдернув еще одну бусину с сережки, женщина отдала ее Диллей и наказала закрыть глаза и держать бусину. Все могло произойти, и, поэтому шаман активировала защитное поле, заключенное в хрустальной бусинке и отдала ее Диллей. Девушка испуганно закивала и послушно зажмурилась. Не долго думая, Кей присела на корточки и стала водить пальцем по воде. Болотная вода, естественно не была чистой, поэтому на ее покрытой снегом, травой и гнилью, поверхности оставался размытый рисунок. Уже хоть что-то… Попутно она стала тихо напевать и стучать ладонью с еще двумя зажатыми бусинами в такт своей песне. На последней ноте Кей бросила одну бусину в воду, в самый центр. Для усиления эффекта Кей закусила запястья и пролила в центр расплывающегося рисунка пару капель собственной крови. Затем она испачкала в крови оставшуюся последнюю хрусталинку и с трудом поднялась с внезапно затекших ног. В голове гудело, к горлу подкатывался желудок (хорошо, что она так и не успела позавтракать, а топом и пообедать, а то бы еда уже давно бы вырвалась наружу). Плюнув на оставшуюся бусину, Кей схватила боявшуюся пошевелить Диллей и кинулась вперед. Она не оборачивалась, в данный момент ее интересовали только видные только ей кочки и сметные тени в воде – единственный возможный путь с болота при таком быстром перемещении.
По идее, вода должна была на время затвердеть, покрыться толстой кромкой льда, замуровав, хотя бы на время, нечисть. Но, судя по звукам за спиной, что-то пошло не так. Диллей обернулась и истошно заверещала, но при этом прибавила ходу. Когда, неожиданно перед ними возник упырь, Кей успела дернуть девушку на себя, так что упырь пролетел мимо. Все решали секунды. Вложив бусину в руку девушки, шаман толкнула ее вперед (хорошо хоть та послушно побежала к уже виднеющемуся лесу). Выхватив из-за пояса кинжал, Кей обернулась к нападающему упырю.
Наверное, со стороны это похоже на танец. Безумный. Нелепый. Уродливый и прекрасный одновременно. Жаль, что Кей не могла видеть себя со стороны. Правда, в такие минуты ее, женщины по имени Кейлех, и не существовало. Есть только волны Силы, перекатывающиеся волнами внутри плоти, под самой кожей. Бой шамана всегда такой. Броситься в самый центр битвы, использовать силы врага против них самих. В такие моменты Кей преставала быть грузной и неуклюжей. Тело становиться по-девичьи гибким и легким. Мускулы, будто проснувшись, изгибали члены так, как не могло сделать обычное человеческое тело. И не важно, что в руках: кинжал, меч или топор… Все едино…. Даже голая ладонь опаснее клинка.
Уклониться от объятий одного упыря, чтобы тот вцепился в глотку нападающего сзади другого, раздвинуть кинжалом острые клыки третьего, подобрать и подтянуть за шею четвертого, откинуть в сторону, чтобы сделать шаг в безопасное место. Все очень просто. И очень трудно. Драться как в последний раз, понимая, что каждый раз действительно может быть последнем. И хорошо, что рядом не нет друзей. Потому что в таком бою врагами становятся все.
Шаг. Оборот. Два шага. Оборот. Влево. Вправо. Тело действовало само, главное не мешать ему. Нога сама становиться на безопасную кочку, даже не подозревая, что в полстопе рядом – опасная трясина. Главное доверится инстинктам.
Хороший денек для смерти, так Кейлех? Скоро еще одним шаманом станет меньше?