Действительно, временные соратники Кейлех, так похожие друг на друга лицами и жестами, словно братья или долго росшие рядом друзья, сновали у резных дверей в малый тронный зал. Лица их выражали полное отчаяние, не сулившие ничего хорошего. Два десятка ратников и стражей во главе с капитанов охраны стояли с оружием на изготовку, готовые в любой момент броситься на неведомого врага, чтобы защитить… Рани, хмуро взглянув на Кейлех, бросил краткое:
- Пробуй.
Шаман, как всегда, не обратила внимания на его невежливость, сейчас ей было не до того, ведь сосем рядом, за дверью, была Госпожа, которая, быть может, нуждалась в защите…
Резные створки двери давно потемнели от пережитых лет, приобретя какое-то благообразное величие старины. Их не красили, стараясь поддерживать в том состоянии, когда возраст выдавал мощь и опыт. Кейлех сделала шаг вперед и замерла он пробравшего ее холода. Всего лишь шаг, а словно на ледник попала, аж зубы заскрипели. Положив ладони на створки, Кей чуть слышно застонала – холод буквально обжег ее кожу. Склонив голову, она выдохнула так, чтобы тепло попало на едва заметную щель. В холодном воздухе клубящееся облачко медленно расползлось полупрозрачными щупальцами и растаяло.
- Духи, мои учителя и проводники, - закрыв глаза, шептала шаман, - Уважаю и преклоняюсь перед стойкостью вашей. Прошу, примите меня как равную и достойную, помогите, приняв жертву малую, соразмерную…
И, отведя ладони за голову, с силой ударила уже сжатыми кулаками по древнему дереву. А потом еще и еще, пока кожа не треснула, и чистая кровь не окропила резной узор.
- Примите кровь мою, часть тлена моего…
Брызги крови и кусочки кожи медленно впитывались в дерево.
- Примите плоть мою…
- Впитайте боль мою…
Виски заломило. Зажмурившись, она опустила голову и прижалась лбом к холодной двери. Кровь гулко билась в венах, заглушая все прочие звуки. Но чувства, обостренные пребыванием на грани, не дремали. Снова положив ладони на холодное дерево, Кей почувствовала, что оно пружинит под ладонями, а потом и вовсе впускает в себя плоть, словно густое тесто. Ладони Кейлех погрузились в дерево, а потом он смогла протиснуться вся. Когда двери поглотили последний лоскуток ее одеяния, маги попытались пройти следом, но дерево снова стало деревом: твердым и скрепленным магией.
Гостиная была небольшим прямоугольным помещением, украшенным розами. О, когда-то розы были везде: «цвели» на гобеленах на стенах и лепнине потолка, переплетались на обивках кресел и стульев, благоухали в кадках и вазах. Однажды Кейлех была здесь. Единственной функцией этой гостиной были личные приемы в высших кругах. В нежной и уютной расслабляющей обстановке вершились судьбы и решались государственные вопросы. Сейчас здесь было все разгромлено. Ничего не напоминало о былом величие убранства… или людей. Да, всё еще пахло розами, но запах был слишком приторным, чрезмерным, даже тошнотворным. Каменные стены, с изорванной обивкой, в нескольких местах будто вспучились и пошли трещинами. На полу громоздились обломки мебели. У стен кучами лежало что-то окровавлено, смятое, и только по небольшим, кое-где сохранившим цвет, лоскутам форменной одежды, можно было понять, что это – все, что осталось от слуг. И везде были стебли роз, измененные под толстые лианы с толстыми шипами. Шипы, словно острые лезвия устилали пол, где лежа неровной кучкой, а где – вонзившись в гранитный пол, словно нож в мясо. Четыре человека, испачканные, утратившие весь свой дворцовой лоск, замерли на разном расстоянии друг от друга в боевых стойках или со вскинутыми в незавершенном заклинании руками.
Госпожа жива!
Королева облегченно вздохнула и опустила руки. Рваное грязное платье, растрепанные, спутанные волосы и измазанное лицо с потекшей косметикой делали ее похожей на уличную побирушку… странное сравнение. Маг, утративший часть своих великолепных волос, такой же грязный, но все с тем же противно-обаятельными выражением лица, слегка поклонился Кей. Не отдавая себе отчета, Кей поклонилась в ответ.
- Ты смотри-ка, она еще помнит про этикет.
Принц Сайфу Зеленая Ветка, не удержавшийся от комментария, утирал кровь, сочащуюся тонкой струйкой из небольшой раны поперек лба, криво усмехнулся ей. Его одежда, как и одежда прочих, висела лоскутами, а на открывшейся груди теперь можно было увидеть целую россыпь амулетов, от которых шел такой силовой фон, что Кейлех поморщилась. Но, чтобы здесь не произошло, именно эти амулеты и спасли ему жизнь, вкупе с тяжелым длинным мечом, который, скорее всего, он позаимствовал у какого-то покойного стражника. А вот четвертого Кей совсем не ожидала здесь увидеть…
