Благосклонное разрешение на долю мгновения опередило потерявшего терпение. Сначала в проеме замаячил любопытный нос, а затем, убедившись, что девичьи прелести более-менее защищены одеялом, в светлицу проскользнул … маг. Я мгновенно переместилась из лежачего положения, не забывая прикрывать соблазнительно обнаженные плечи, и поджала ноги к груди. Теперь совсем прилично, да только краска смущения все равно густо покрыла шеки. Маг заметил, довольно улыбнулся и присел в локте от нарочитой скромницы. Сердце ухнуло по ребрам с устрашающей частотой, а испарина тут же предательски покрыла лоб и верхнюю губу. Я наклонилась и рискнула незаметно вытереть её краем одеяла. Маг сделал вид, что заинтересовался складочками растянутого на ларе платья, однако, когда его взгляд неизбежно наткнулся на сестрино изобретение, скрывавшие грудь чашечки, свободно свешивающиеся с ларя (спать я предпочитала без стесняющих движения тесемок), поспешил вернуться к созерцанию недоразумения на постели. Показалось? Заинтригованно. Длинные пальцы пробежались по одеялу, нащупав то, что искали, и нежно коснулись моих, проверяя действие заклинания ускоренного сращения конечностей. Оно забирало много силы, но заживляло переломы в рекордные сроки. А ведь ломать, все-таки, пришлось. Моё дыхание участилось, не смотря на бесплодные попытки оставаться равнодушной. И почему в такие моменты перед глазами плывет, а в груди зреет томление. Да, Владимир прикасался ко мне не впервые. И каждый раз все внутри тревожно замирало в предчувствии. Я боялась признаться себе самой: я его желала.
–Ещё ноет?
Какой красивый голос, бархатистый, глубокий. В ответ я глупо заморгала ресницами и ещё сильнее вжалась в спасительную непроницаемость довольно условной защиты. Интересно, он может видеть через материю? Маг откинул со лба длинную челку, ласково погладил почти зажившие ладони и… поднес их к губам. Не успело горячее дыхание коснуться кончиков пальцев, как я растерянно одернула руку и отползла на край кровати, браня себя, на чем свет стоит. Нет, Владимир вовсе не покушался на мою трепетно хранимую девственность. Напротив, таких галантных кавалеров и днем с огнем не сыщешь. Да ещё красив, фавн подери. Маг тихо вздохнул, пряча разочарованный взгляд под нахмуренными бровями.
–Сначала, конечно. Зато теперь как новенькие, – выпалила я пересохшими от напряжения губами.
Почти не морщась, сжимала и разжимала подлатанные пальцы. Те согласно похрустывали. Владимир не стал повторять попытку, отчего не душе сделалось тоскливо. Каддар, и почему я такая дура? Неадекватная.
–Я рад,– тихо констатировал маг и добавил после некоторого замешательства.– Но пришел не потому. Поговорить надо.
И снова замолк, неловко поглядывая в мою сторону. Охотничий замок постепенно оживал. В коридоре послышались торопливые частые шаги: ЛиККар Лаб спешила к печи. Кряхтела, вспоминая прожорливых гостей почти ласково. За ней плелся недовольный супруг, в пол голоса бубня себе под нос: никак не мог простить Енку пустые пивные бочонки, «случайно» наполненные взамен водой, а я предполагала – подтаявшим снегом. И опять тишина, уж лучше бы сказал банальность, чем так молчать.
–Я уезжаю. Послом к троллям. Тимир приказал.
Махар! Банальность и впрямь лучше.
–Когда вернешься?
Получилось. Не застыла с отвисшей челюстью, не побледнела, и даже голос не подвел. Ответ, однако, кольнул в сердце почище тупых иголок под ногти. Маг покачал головой.
–Не знаю. Но буду стараться в борзе.
Все как всегда. Как только немного расслабишься, разомлеешь от нежданного тихого счастья, сразу, не мешкая, наступает черная полоса. Словно кусачая собака из-за угла накидывается на лодыжки беспечного одинокого путника. Тревожно как-то! Мужчина виновато потупился и развел руками.
–Не хочу уезжать. Только брат не спрашивал моего желания. Для переговоров нужен представитель правящего рода. Иначе тролли посчитают такой мир оскорбительным для себя.
–Вы проиграли?
Маг покривился, толи «вы» не понравилось, толи «проиграли».
–Нет. Все довольно стабильно, проблема не в этом. Война тянет деньги и сильно прорежет население, а конца не видно. И хотя Тимир предпочитает меч столу переговоров, в этот раз ему придется смириться. Если не закончим до весны, некому будет пахать и сеять, потом голод и мор. А силы и так уже подточены. Да ещё Сайнон облизывается на северные границы. Чувствую, попадем как пергамент в ножницы.
