Я со всех ног бросился вверх по тропинке. Соленый бриз наполнял мои легкие, прибой, разбивающийся далеко внизу, барабанил в уши. Солнце погружалось в волны, небо полыхало огнем, когда наконец стена утеса слева от меня закончилась и передо мной открылось зеленое пастбище, защищенное со всех сторон заснеженными уступами.
На дальнем краю пастбища, с видом на Северное море, располагался Фархолл.
Я прерывисто дышал, поднимаясь по подъездной дорожке, убеждаясь, что здесь все было именно так, как я помнил: сады, виноградник, ручей, черной лентой петлявший сквозь зеленые заросли. Большой дом, построенный, чтобы противостоять ветрам, с толстыми каменными стенами и узкими окнами, защищающими от долгой зимней стужи. Его крыша, открытая всем ветрам, поросла мхом, напоминая второй сад. По меркам Летнего дворца Небесных Рыб, или Большого дворца в столице, или даже Неархолла в Среднем нагорье этот дом выглядел довольно скромно.
Но для меня он выглядел как родной дом.
Щели в стенах недавно замазали, а лианы, уцепившиеся за окна, явно остались здесь всего лишь с прошлого сезона, но ставни были закрыты. Похоже, Дора приобрела этот особняк, но здесь никто не жил. Я не стал осматриваться, а помчался мимо особняка к флигелю смотрителя, притулившемуся у ближнего каменного уступа, и принялся колотить в дверь:
– Мистер Гарт! Мистер Гарт, пожалуйста, откройте!
Я мог лишь предполагать, что слуга, о котором говорилось в документе Доры, был тот, кого я помнил по детству. И я не знал, обрадуется ли Найджел Гарт младшему сыну Леона. Но я помнил отцовского садовника как человека, который любил драконов больше, чем людей; если он все еще здесь и так же предан драконам, у меня найдутся для него драконы. Из трубы поднимался дым, но мне никто не открывал.
И тут у меня за спиной послышался его голос, на десять лет старше, чем я помнил.
– Медленно повернись, парень, я не люблю незваных гостей.
Я обернулся к нему. Прежде гладкое лицо Найджела Гарта было обветренным и испещренным морщинами, его каштановые волосы посеребрила седина, а его долговязая фигура стала еще более тощей и жилистой. Он наставил на меня арбалет. Но, увидев мое лицо, выпучил глаза от удивления.
Я не расслышал, что он сказал, потому что внезапно меня накрыло серым вихрем.
Огромные лапы уперлись мне в грудь, серая морда уставилась на меня затуманенными глазами, а затем Аргос, которого я помнил годовалым щенком волкодава, принялся лизать мое лицо, а его все его тело радостно извивалось вместе с хвостом. Я протянул руку, чтобы почесать его за пушистыми ушами, и уголки моих глаз защипало от слез.
– Аргос. Ты и я, да?
Когда я прочитал в документе Доры о
Найджел убрал арбалет.
– Милорд! До меня доходили слухи, но я не смел верить. Аргос, отстань.
Я выбрался из-под Аргоса и встал на ноги, вытирая его слюни, как и десять лет назад. И вдруг, несмотря на отчаяние, несмотря на страх за Энни и Аэлу, мне стало очень легко, потому что я снова был
В конце концов, я не все потерял.
– Мистер Гарт, там сбитый дракон – у обрыва, – она ранена, ей нужна помощь.
– Твоя?
– Нет. Но мы вместе. Это дракон друга…
Я помнил, что в трудных ситуациях Гарт всегда проявлял спокойствие и отлично справлялся с любой задачей, которую ставил перед ним мой отец. Сегодняшний день не был исключением.
Он больше не задавал вопросов, лишь зашел в дом, чтобы собрать все необходимое, и через две минуты вернулся с аптечкой и водой.
– Показывайте дорогу.
На балюстраде крепости каллиполийских наездников встречал их потерянный товарищ, Дориан Саттер. Кор обхватил лицо брата обеими руками, покрывая горячими поцелуями его лоб и щеки, а Дак радостно смеялся. Они говорили по-каллийски, а Лена ждала, когда Дак их познакомит. Интересно, думала ли она, как и я, каково это, снова обрести любимого человека, которого ты считал потерянным навсегда.
Дело ждал в тени, наблюдая за мной с таким видом, как будто так и не понял, что все дело в том, что мы попросту притворялись, что нас больше друг для друга не существовало.
Или, по крайней мере, я думал, что это так. Я не мог избавиться от ощущения, что мы проводили много времени в обществе друг друга в то время, когда я изо всех сил старался погрузиться в пучину мрака. В размытых воспоминаниях о той темноте силуэт Дело представал передо мной с отчетливой ясностью.
Когда Фионна похлопала меня по плечу, я обрадовался предлогу отвернуться от него. Она подставила ладонь под живот, словно придерживая его, а другой оперлась о гребень своего дракона. Когда ребенок успел так вырасти?
