– Да, конечно, – согласился он.
– Твой главный соперник – Шонан, – сказал Брэн. – А также кланы Кракен и Туррет, мой клан, с которым Шонан связан узами брака. Он проделал неплохую работу, чтобы убедить старейшин большинства кланов, кроме твоего собственного, что ты – пьяница, сбившийся с пути, и втягиваешь нас в ненужный конфликт с Каллиполисом. Не говоря уже о том… – Он бросил взгляд в мою сторону.
– Да, я понял все это прошлой ночью, – ответил Грифф, сделав вид, что не заметил взгляда Брэна. – Так что ты хочешь предложить? Чтобы я постарался не проломить Шонану башку, пока не закончится Вече?
Брэн провел ладонью по лицу.
– Это, и вообще тебе следует перестать обострять конфликт, – резко сказала Крисса. – Хотя бы пока. Независимо от твоих, ах, королевских перспектив, у нас мало шансов справиться с Иксионом, пока мы не разберемся с голиафаном. Я хочу сказать, наши силы примерно равны, если не считать маленькую проблемку с китоподобным драконом Фрейды.
– Я надеялся, что у вас, каллиполийцев, есть какая-то секретная тактика про запас. Вы же побеждали в Бассилеанских войнах, все такое.
Крисса покачала головой:
– Голиафаны не появлялись у наших берегов уже много веков; боевые предания полны загадок. Я уверена, что о том, как покорить их, написано в каком-нибудь фолианте, спрятанном где-то в дворцовой библиотеке, но я больше не могу туда попасть.
– Тогда отложим пока проблему с голиафаном, – сказал Грифф. – Но как можно не обострять конфликт с Иксионом Грозовым Бичом? – Его голос сделался чуть громче, и тут он обернулся ко мне с таким видом, словно ему в голову вдруг пришла идея: – Дело, не посоветуешь?
У меня возникло подозрение, что я до сих пор оставался в комнате, потому что, несмотря на все шутки Гриффа о том, что он идиот, он им не был и отлично это знал. Брэн с любопытством наблюдал, как я собираюсь с мыслями. Мое умение улаживать конфликт – это то, что мой отец всегда считал слабостью, и я не привык, чтобы меня просили использовать эту слабость как преимущество. Мысль, мелькнувшая в моей голове, скорее была навеяна документом, который я просматривал, а не внезапным озарением. И я сказал:
– Лига.
– Что? – спросил Брэн.
– Медеанская Лига. Вы хотите, чтобы ваши торговые партнеры, Деймос и архипелаги поменьше, присоединились к вам в борьбе против каллиполийской блокады, однако никто из них не захочет рискнуть пойти против Каллиполиса и Бассилеи. Если вы хотите снизить градус напряженности в конфликте с Иксионом, – я поднял бумагу, которую изучал все это время, – приглашение на весенний саммит в Иске, – вы позволите всем сохранить репутацию, передав ваш спор на рассмотрение в Лигу. Блокада не сможет помешать вам присутствовать там, если отправиться в Иск на драконах.
Все оставшееся время, пока они расправлялись с ланчем, я казнил себя. Так как я служил своей семье, если советовал Гриффу, как противостоять Иксиону?
Но когда остальные ушли и мы с Гриффом снова остались одни, он снова вспомнил о моем предложении. Грифф принялся задавать мне вопросы о Лиге, на которые не знал ответы, однако не показывал этого перед каллиполийцами, а затем протянул мне чистый лист бумаги и перо.
– Ты умеешь писать, – сказал я.
– Да, как курица лапой. Очень неважнецки.
– А
– Их драконий язык – полный отстой. Я произнесу свою речь, а затем ты все переделаешь, чтобы она звучала складно и официально, хорошо?
Он начал диктовать. Это письмо в Лигу, в котором он просил рассудить военно-морской конфликт с Каллиполисом. Просил, чтобы Иксион снял блокаду.
В обмен Грифф отпустит норчианских драконорожденных, ставших политическими заложниками.
Я уже наполовину выписал свое имя, когда вдруг понял. Я поднял глаза:
– Но мы – твоя гарантия.
– Вы были моей гарантией. Теперь моя гарантия – это еще десять драконов. Я могу отправить тебя домой.
Мое сердце бешено колотилось, а в голове внезапно возникло множество причин, по которым ему не следовало этого делать.
– Я думал, тебе нужен кто-то, кто поможет разобраться с бумагами.
– Ну, как ты и сказал. Каллиполийцы могут сделать это не хуже тебя.
Он был прав, и я не думал, что он хотел меня уколоть. Это не должно было ранить меня. И все же ранило.
– Это был бы способ смягчить конфликт, – сказал он, и в его голосе послышалось разочарование, словно он начал понимать, что все пошло не так, но не знал почему. – Все хотят смягчения конфликта. Это ведь смягчит конфликт. Не так ли?
– Да, ты прав. Так и есть.
Но я обнаружил, что не могу взглянуть на него. Я молча дописал остальную часть письма. А потом, хотя он не приказал мне уйти, я поднялся из-за стола.
– Я думал, ты обрадуешься, – сказал Грифф, насупив брови.
