То, что дядя остался в живых, немного попустило Дитриха, ему больше не хотелось сесть на могилы семьи и не вставать до самой смерти. Хоть это и было очень странно. Вся семья полегла, дом сгорел, а Лис выжил? Думать о том, что любимый дядя вполне мог оказаться предателем, не хотелось, но мысли все время возвращались к этому.
Бессилие охватило разум Дикого, ему было больше некуда идти, больше не было места, которое он мог назвать домом, или хотя бы там, где краткая дрема не обернется вечным сном.
«С этого момента, что бы ни происходило с вами, кто бы за вами ни гнался, кто бы ни желал убить, вы желанные гости Гурьенов!» – раздался в воспоминаниях голос Милены. Пусть из семьи Гурьенов никого не осталось, а Алангаи скорее всего уже ищут пропавшего виконта, источники – единственное место, где Мальтего могут искать свои, будь то союзники или выжившие члены семьи.
– Если дядя Лис и впрямь предатель, шансов выжить у меня немного, – невесело усмехнулся Дитрих, смотря на отблеск солнца на серебристом навершии Хранящего. – Поеду туда и будь что будет….
Рука виконта плотно обхватила рукоять рапиры и выдернула ее из земли. На клинке не было ни единого пятнышка – значит хотя бы один Мальтего, кроме держащего рапиру, жив и род все еще живет.
– Разворачивай! – приказал Дикий кучеру. – Мы едем назад, в Гурьены.
***
Лис
Капли дождя, что тихо, робко, неспешно начали аккуратно касаться пыльной дороги и за пару часов превратили нормальный тракт в грязевое месиво, в котором надо было очень осторожно выбирать путь, дабы не поскользнуться. Фигура в темном плаще умело лавировала между лужами и особенно размокшими местами, будто бы зная, куда надо ступать, чтобы не упасть.
Редкие путники провожали фигуру недоуменными взглядами: «Что за сумашедший будет путешествовать в такую непогоду?», некоторые из которых даже предлагали присоединиться к ним на привале. Путник благодарил таких поклоном, но продолжал свой путь. Он и так потерял много времени. Непозволительно много времени.
– Как бы не опоздать, – выдохнул Лис, добравшись наконец до кромки леса, в котором ступать было куда комфортнее. Беспричинное беспокойство начало набирать обороты еще вчера, когда Мальтего покинул таверну затемно, чтобы поторопиться к Гурьенам, где в одной клетке с Каутри сидел любимый племянник. – Надеюсь Темный еще не прикончил тебя, Дитрих….
Лис верил в находчивость виконта, тот, хоть и умел находить неприятности, но всегда выходил из них сам, без помощи и вмешательства родни. Каутри – серьезный противник, но отнюдь не непобедимый. Война сотню лет назад с Алангаями это доказала, пусть противники Темных и плодились как кролики.
Лес – единственное место, в котором брат графа чувствовал себя спокойно. Пятилетняя ли война, на всем протяжении которой Лис партизанил по лесным дебрям, явилась тому причиной, или просто любовь к местам, которые не становятся непроходимыми во время дождя? На этот вопрос ответить не мог даже сам Мальтего, но конкретно в этом лесу беспокойство только усиливалось.
Неужели опоздал? Может не хватило совсем чуть-чуть времени?
– Хватит! – ударил Лис ни в чем не повинное дерево, чтобы успокоиться. Боль немного отрезвила его, но Мальтего все еще был слишком напряжен.
Что делать по прибытии? Кинуться ли в ноги Дитриху, прося его свергнуть графа? Убить ли его как только покажется на глаза?
Лис не знал, что он сделает, но точно был уверен в одном – жалеть о своем выборе не будет. Из-за кромки деревьев показались белые стены сада – Гурьены были буквально в двух шагах. Из нескольких труб поднимался дым – на первый взгляд все было в порядке.
– Пора навести здесь шороху, – сказал Лис Мальтего, надевая серебряную Маску.
Глава 4
Бьерн
Ужин при свечах – одна из самых романтичных вещей в этом мире. Полумрак, вино – все это создает непередаваемую атмосферу уюта и единения с человеком. Если это человек, которому ты небезразлична….
– Почему ты не ешь? – спросил Бьерн с другой стороны стола, заметив, что Виктория смотрит на содержимое своей тарелки как на ядовитую змею. Безусловно, Мальтего привыкла к более утонченным блюдам, но что не так с шикарной жаренной вырезкой? – Недостаточно изысканно для графини?
Последняя фраза сопровождалась настолько ехидной ухмылкой, что девушка по другую сторону стола обиженно фыркнула и аккуратно положила вилку с ножом на стол.
– Меня беспокоит тот факт, что именно за этим столом сидела хозяйка Гурьенов, когда твои люди ее убили.
– И сидела Милена прямо на том месте, где сидишь ты, – рассеяно проронил Алангай, допивая вино. Стол, безусловно, тщательнейшим образом отмыли, так как это единственный предмет мебели, который подходил для их нужд.
Виктория брезгливо осмотрела свою часть стола, и, не обнаружив там следов крови, отодвинула стул и встала. Ее начинало нервировать подчеркнуто-вежливое отношение маркиза Алангай, которое иначе как холодным не назовешь. С ней обращались как с дорогим и редким цветком, который надо регулярно поливать, выставлять на солнце, хвалить, чтобы не завял, но своей воли цветок не имеет и иметь не может.
