Еще тела. С каждым пройденным метром я находил новые трупы различной степени повреждений. Все они были наемниками.
– Брат? – среди кустов роз лежал лицом вниз мой младший родич. В затылке торчала арбалетная стрела. Даже после смерти он сжимал в руках любимое оружие – старинную секиру, что обычно висела над камином. «Брат, когда вырасту, я стану великим воином и прославлю семью» – сказал мне младший Каутри когда-то давно. Теперь он лежит здесь, в родовом замке, в обрамлении тел врагов. – Покойся с миром, брат.
Сад кончился, и я наконец узрел то, чего больше всего боялся – выбитые ворота, закопченные окна и дыры в стенах. Здесь был полномасштабный штурм. Остается лишь надеяться, что Каутри перерезали всех, кто вошел внутрь и….
На входе меня встретили тела. Много тел. Наемники, прислуга, охрана – все они слились в единую груду плоти, металла и костей.
Быстро перебирая тростью, я поспешил вперед, ведь если они где-то и оборонялись, то в зале, подле отца. По пути меня встретил труп, отличающийся от всех остальных – красная роба явно выдавала в нем Алангая. Напротив него в стене была обожженная дыра.
– Люси? – в груди врага торчал кинжал с рукоятью из железного дуба. От него все еще исходил тончайший запах ванили. – Нет, нет, нет, это не можешь быть ты!
В дыре виднелись соседнее помещение и сожженное тело, некогда принадлежавшее человеку. Сестренка… как ты могла меня покинуть? Я смотрел на спекшееся в единую черную массу туловище с обрубками конечностей и никак не мог сопоставить ту жизнерадостную девушку, которая всегда поддерживала меня в трудные минуты, и эту головешку.
– Прощай, сестренка. Увидимся в Бездне, – что-го глубоко в моей душе оборвалось, заполняя пустотой голову, избавляя от мыслей. Я извлек из Алангая ее клинок и пошел дальше, слабо воспринимая происходящее.
Зал. Величественное помещение, в котором Каутри собирались на праздники и по особым случаям, выглядело жалко. Многочисленные выбоины в полу, рухнувшая люстра, разорванная на части и сожженная до тла картина, дыра в потолке – все говорило о том, что именно здесь Темные дали последний бой врагу.
Я опустился на колени, глядя на дверь к отцу – ту, за которой всегда таилась вечная тьма, но не пугающая, а дружелюбная, своя, родная. Сейчас там ничего не было. Голые серые стены без окон, ровный серый пол и старинное кресло, стоящее посередине.
– Отец, – я смотрел на невероятно бледные ноги, что лежали на кресле. Верхней части не было – лишь черная головешка. Справа и слева от кресла лежали тела моих братьев. Найл, Вирт и другие…. – Как же вы так?
Я потянулся рукой к сумке, извлек скрипку и без единой мысли в голове начал играть, вспоминая, какими они были.
Найл – жестокий, но до бесконечности преданный семье человек, однажды покалечивший меня, коривший себя за это всю оставшуюся жизнь. Что бы ни происходило – он всегда был предельно вежлив и обходителен даже с врагами.
Вирт – гордый, энергичный, всегда соревнующийся с братьями, но в то же время всегда готовый им помочь в любом начинании, мечтающий получить признание от отца. Его ледяная ухмылка никогда не сулила ничего хорошего.
Люси – мой дражайшая сестра, что всегда помогала почувствовать себя лучше, как бы тошно на душе не было. Ее любимые ванильные духи никогда не померкнут в моей памяти.
Барон – не только холодный и жестокий правитель, но и любящий отец, готовый пойти на все ради своих детей.
Алангай – человек, которому я всадил клинок в глаз и медленно погружал, пока он не умер. Почему мне стало так спокойно? Я еще раз вспомнил трясущееся в агонии тело врага, еще раз пережил его убийство и почувствовал, как стало лучше. Мелодия изменила тональность и перестала быть плачем по погибшим. Она стала обещанием.
Я улыбнулся трону своего отца. Теперь Хейг Каутри знает, что он будет делать. И будет делать это с удовольствием….
***
Дитрих
Ветер приподнял тряпку на кресте, обнажая две кривоватые ветки, что образовывали крест. Их было пять. Пять могил, что встретили Дитриха у дома. Поместья больше не существовало – на его месте были лишь обгоревшие руины.
– Отец… – на одной из могил лежал череп. Левая глазница была оправлена в серебро – единственная метка, что осталась от графа Мальтего после смерти. Череп был прибит к могиле Хранящим кровь, вошедшим по гарду в землю. Единственный родовой артефакт, который могли использовать только члены семьи и только для защиты своих. – Как же глупо ты погиб….
Остальные могилы ничем друг от друга не отличались – мать и племянники Дитриха были закопаны в землю без всяких опознавательных знаков. Он никогда не испытывал к ним любви, но Дикий не пожелал бы такой могилы и самому лютому врагу.
– Не хватает двух, – заметил виконт, вспомнив, что дядя Лис и Виктория тоже были в поместье. Викторию, скорее всего, взяли как заложника – Алангаям после выкашивания всех Мальтего потребуется марионетка, что займет место графа, иначе подданные начнут бунтовать.
