— Вижжу, дружжок, ты как будто нашшел ужже сспоссоб, как мне помочь, — прошипел холодный змеиный голос. И Ститхис шагнул из дверного проема в мрачную камеру Джайра.
Тишина опустилась на берег озера — бесконечная странная тишина, — и только вода с тихим плеском билась о камни. Аватар и девушка глядели друг на друга сквозь мглу тумана и серые тени, как два фантома, вызванные из других миров, из других времен.
— Смотри на меня! — повелел призрак.
И Брин смотрела, страстно желая и в то же время не находя в себе сил отвести взгляд. Словно живую маску, надел на себя Угрюм-из-Озера ее лицо: бледное, усталое и опустошенное горем, только на месте темных глаз Брин, точно тлеющие угольки, мерцали узкие прорези алого света. Губы духа сложились в улыбку, — ее улыбку! — дразня, насмехаясь, и смех его был глухим и злорадным.
— Ты узнаешь меня? — раздался коварный шепот. — Назови мое имя. Брин тяжело сглотнула:
— Ты — Угрюм-из-Озера. Гулко прокатился смех.
— Я — это ты, Брин из Тенистой Долины, Брин из рода Омсвордов и дома Шаннары. Я — это ты! Я — история всей твоей жизни, и в словах моих ты отыщешь свою судьбу. Только ищи — и найдешь.
Шипение Угрюма-из-Озера растворилось в булькающем всплеске — вода под ногами духа внезапно взбурлила, брызги фонтаном рванулись в туманный воздух и окатили девушку с головы до ног. И были они холодны, как прикосновение смерти.
Угрюм-из-Озера прищурил алые глаза:
— Хочешь знать, дитя света и тьмы, что есть Идальч?
Брин только молча кивнула. Дух рассмеялся печально и скользнул ближе.
— Все, что есть и что было в магии тьмы, — все восходит к этой книге тайн по нервущимся нитям, что связуют тебя и подобных тебе и не дают разойтись. Войны народов, войны демонов и людей — все есть одно. Как звуки голоса — все есть одно. Человечество стремится владеть темной магией, желая господства над силой, которая никогда им не подчинится. Но они все-таки ищут, находя смерть. Они тянутся к волшебной книге, подгоняемые соблазном, подгоняемые нуждой. То к лику смерти, то в бездну ночи. И обретают, что ищут, и теряются в этом, и, утратив себя, обращаются в черный дух.
Слуги Черепа и странники-призраки — все есть одно. И все они — одно со Злом.
Голос затих. Брин лихорадочно соображала, пытаясь найти скрытый смысл этих слов. Слуги Черепа и призраки-Морды — вот что Угрюм-из-Озера имеет в виду. Они — порождения одного Зла. И каким-то образом все это связано вместе и исходит из единого источника.
— Их всех сотворила черная магия, — быстро проговорила она. — Чародея-Владыку и Слуг Черепа во времена моего прадеда, призраков-Мордов теперь. Ты ведь об этом сейчас говорил?
— Разве? — словно поддразнивая, прошипел тихий голос. — Только лишь? Где он, Чародей-Владыка? Кто теперь пробудил голос магии и рассылает по миру черных странников?
Брин непонимающе уставилась на аватара. Он хочет сказать, что Чародей-Владыка опять вернулся? Но нет, это ведь невозможно…
— Темен и скрытен тот голос, когда говорит с человеком, — продолжал нараспев Угрюм-из-Озера. — Голос, рожденный магией; голос, рожденный тайным знанием. И проявления его разнообразны, и отыскать его можно во многих вещах… Голос, запечатленный в знаках на бумаге… голос, звучащий в песне!
Брин вдруг похолодела.
— Я не из их числа! — сердито воскликнула она. — Я не пользуюсь черной магией! Угрюм-из-Озера рассмеялся:
— Никто ею не пользуется, дитя. Это магия пользуется ими. Вот ключ ко всему, что ты ищешь. Вот все, что тебе надо знать.
Брин пыталась понять.
— Говори еще, — настойчиво попросила она.
— Еще? Еще — о чем? — Серая дымка вдруг замерцала под черным плащом, тускло, неясно. — Может быть, рассказать о тех скрытых глазах, что следят за тобой неотступно, где бы ты ни была? — Девушка невольно поежилась. — Этими глазами за тобой наблюдает любовь, когда взгляд повелевает кристаллом. Но и темное намерение за тобой наблюдает, когда взгляд этот пуст и рожден тайным зовом древней крови, что досталась тебе по праву рождения. Разве ты не понимаешь? Разве не видишь? Да открыты ли твои собственные глаза? Вот друид, он бродил вслепую — темная тень темных времен. Глаза его были закрыты для истины, такой очевидной, такой прозрачной… стоило только подумать об этом. Но нет, он так и не разглядел ее, бедный Алланон. Он видел лишь, что вернулся Чародей-Владыка; то, что есть, друид принял за то, что было, и проглядел то, что может быть. Как же он обманулся, бедный Алланон. Даже в смерти шагнул он туда, куда вела темная магия, и перед самым концом жестоко просчитался.
Мысли Брин закружились вихрем.
— Странники — они знали, что он идет, да? Они знали, что он может пойти через Вольфстааг. Вот почему там был Джахир.
Смех задрожал гулким эхом в сером безмолвии тумана.
