Теперь голос Брин звучал громче и уверенней. Шепоты первой мелодии — нежные покрывала звука, спеленавшие Угрюма-из-Озера, — уже сплели свои чары. Точно муха, попавшая в паутину, аватар был теперь пленником, отданным во власть той, что поймала его в свою невидимую сеть. Но Брин не стала его принуждать ни силой рук, ни волей разума, потому что поняла еще раньше: это будет бесполезно. Воспоминания — вот то оружие, которое нужно сейчас, воспоминания о том, что давно прошло, что было утрачено и уже никогда не вернется. И теперь это все зазвучало в мелодии песни желаний. Прикосновение человеческих рук, теплых и ласковых. Запах и вкус. Нежность и свет. Ощущение радости и любви, жизни и смерти. И еще много-много другого, того, что уже недоступно Угрюму-из-Озера в его нынешнем обличье: смутные воспоминания о жизни, которую не вернуть.
Аватар задрожал, и призрачное тело его замерцало в клубах тумана. Он рванулся с мучительным криком, пытаясь избежать потока забытых за давностью лет ощущений, но не смог вырваться из сети, сотканной магической силой песни. Чувства нахлынули на него, пробуждая уснувшую память. Брин и сама ощущала, как ожили чувства духа и вслед за потоком воспоминаний хлынули слезы. Да, Угрюм-из-Озера плакал. Но Брин продолжала петь. И когда аватар был уже полностью в ее власти, девушка превозмогла свою боль и забрала назад все, что дала ему.
— Нет! — в отчаянии взвыл аватар. — Верни их! Верни их мне!
— Скажи все, что мне нужно узнать! — пела Брин, вплетая вопросы в мелодию песни. — Скажи мне!
С какой-то пугающей внезапностью полились слова аватара, словно выталкиваемые болью, терзающей его потерянную и вновь обретенную душу:
— Грань Мрака соединяется с Мальмордом на Вороньем Срезе — Грань Мрака, цитадель призраков. Там тот путь, который ты ищешь, по лабиринту труб и отдушин, что ведут из залов глубоко под скалу, чтобы сойтись у подземного озера. Иди по стоку нечистот, и странники тебя не увидят!
— Меч Ли, — жестко давила Брин. — Где нам найти его? Говори!
Боль скрутила Угрюма-из-Озера; девушка, словно дразня, прикоснулась к нему своим голосом, в котором вновь зазвучали давно утраченные чувства — смутно, неуловимо.
— Гномы-пауки! — в отчаянии вскричал дух. — Меч в их становище: клинок, выуженный из вод Гремящего Потока, — знатный улов для сетей, что укрепляют они на берегах!
Внезапно Брин замолчала, оборвав песнь желаний, песнь, исполненную воспоминаний и чувств прежней жизни — давней, забытой. Чары рассеялись — безболезненно и мгновенно, — освобождая плененного духа из своих невидимых тисков. Один только миг эхо мелодии вздрагивало в тишине, нависшей над серым озером, растворяясь в единой блуждающей ноте. Ноте забвения. Призрачном, сладостном плаче, возвращающем Угрюму-из-Озера былой покой. Без памяти, без боли.
А потом наступила долгая жуткая тишина. Медленно Брин поднялась на ноги, открыто глядя в лицо, которое было зеркалом ее лица. Что-то внутри словно застонало в отчаянии, едва Брин увидела выражение на том, другом, лице. Будто она сотворила все это с собой!
Теперь Угрюм-из-Озера тоже понял, что с ним только что сделали.
— Ты все же выманила у меня правду, дитя тьмы! — горестно взвыл аватар. — Чувствую, ты это сделала. О, ты — черная дева! Черная!
Голос духа сорвался; серые воды под ним закипели, пар поднимался, смешиваясь с туманом. Брин неподвижно стояла на берегу, боясь отвернуться, боясь заговорить. И внутри были лишь пустота и холод.
А потом вдруг Угрюм-из-Озера вскинул руку в черном рукаве:
— И еще одна маленькая игра, напоследок. Кое-что взамен, дева из Дола, от меня — тебе! Пусть это будет мой дар! Смотри в туман, сюда, рядом со мной! Смотри внимательно! Вот, погляди на это!
Брин понимала, что нужно бежать отсюда, но почему-то не могла. Ноги словно приросли к земле. Туман перед ней сгустился непроницаемой пеленой, которая сверкала и подрагивала, зачаровывая. По серым клубам пробежала дрожь, точно рябь по воде, и выступил образ: фигура, скорчившаяся во тьме каменной кельи, что-то прячет украдкой…
Джайр засунул кристалл видения обратно за пазуху, моля про себя, чтобы сумрак скрыл от мвеллрета его движение. Быть может, тот ничего не заметит. Быть может…
— Видел магию, эльфин. — Скрипучий голос развеял последнюю надежду. — Весе время я чувсство-вал: владеешшь магией. Ессть у тебя волшшебные шштучки. Поделиссь ими ссо мной, дружжочек. По-кажжи, что это там у тебя.
Джайр медленно покачал головой, но в его голубых глазах, словно в прозрачном зеркале, отразился страх.
— Не подходи ко мне, Ститхис. Лучше не подходи! Мвеллрет рассмеялся — глухо, гортанно, эхо зловещего смеха задрожало в темной пустоте камеры, разнеслось по коридорам. И вдруг ящер надулся под черным плащом, поднявшись в полумраке чудовищной тенью.
— Ты что жже, мне угрожжаешшь, малышш? Только попробуй исспольззовать ссвою магию против меня, я разздавлю тебя, как червяка. А теперь тихо, дружжок. Ссмотри мне в глазза. Ссмотри на ссвет.
