Песнь Сюзанны полностью

Хотя помощь, на которую могла рассчитывать Миа, целиком зависела от одного важного фактора: расположения стрелок на циферблате часов. Сколько времени они провели в кабинке? Ноги ее от колен и ниже онемели, зад тоже, и Сюзанна полагала, что это хороший знак, но в помещении без единого окна, освещенном флюоресцентными лампами, не было возможности определить, день на дворе, вечер или глубокая ночь.

Какое это имеет значение? — подозрительно спросила Миа. — Почему тебя интересует, который сейчас час?

Сюзанна попыталась найти удобоваримое объяснение.

Ребенок. Ты знаешь, то, что я делаю, может задержать роды лишь на какой-то срок, не так ли?

Разумеется, знаю. Именно поэтому я и хочу, чтобы мы тронулись в путь.

Хорошо. Давай поглядим на купюры, которые оставил нам старина Матс.

Миа достала пачку банкнот, посмотрела на них, не очень-то понимая, для чего они предназначены.

Возьми ту, на которой написано «Джексон».

Я… — смущенно. — Я не умею читать.

Позволь мне встать у руля. Я прочитаю.

Нет!

Хорошо, хорошо, успокойся. Это мужчина с длинными седыми волосами, зачесанными назад, как у Элвиса.

Я не знаю, о каком Элвисе…

Не важно, это та купюра, что лежит наверху. Вот и хорошо. Остальные засунь поглубже в карман. Двадцатку держи в руке. Ладно, мы покидаем этот скворечник.

Что такое скворечник?

Миа, заткнись.

Когда они вернулись в вестибюль, шагая медленно, — в ноги Сюзанны впивалось множество иголочек. Она с облегчением отметила, что за окном сгущаются сумерки. Похоже, «убить» день полностью не удалось, но большую его часть она продержалась.

Народу в вестибюле хватало, однако суета улеглась. Красавица смешанных кровей, выдававшая ей/им ключ, уже не стояла за регистрационной стойкой: ее смена закончилась. Под козырьком перед центральным входом двое новых мужчин в зеленой униформе останавливали такси для гостей отеля, многие из которых были в смокингах и длинных, сверкающих платьях.

Отправляются на вечеринки, объяснила Сюзанна. Или в театр.

Сюзанна, что мне до них? Нам нужно просить одного из этих мужчин в зеленых костюмах остановить желтый автомобиль?

Нет. Возьмем такси на углу.

Ты правду говоришь?

Слушай, достала ты меня своей подозрительностью. Ты везешь своего малого туда, где его или тебя ждет смерть, я в этом уверена, но я признаю твое решение добраться до того места и сдержу обещание. Да, я правду говорю.

Хорошо.

Не произнеся больше ни слова, и уж конечно, не извинившись, Миа покинула отель, повернула направо и зашагала ко Второй авеню, «Хаммаршельд-Плаза-2» и прекрасной песне розы.

На углу Второй авеню и Сорок шестой улицы у тротуара припарковался красный металлический фургон. От времени краска заметно выцвела. В этом месте бордюрный камень выкрасили в желтый цвет, и мужчина в синем костюме, с нашивкой на рукаве «Служба охраны», обсуждал сей факт с другим мужчиной, высоким и белобородым.

Внезапно в сердце Миа закралось смятение.

Сюзанна? Что случилось?

Этот мужчина!

Охранник? Ты про него?

Нет, тот, что с бородой! Он же выглядит точь-в-точь как Хенчек! Хенчек из Мэнни! Разве ты не видишь?

Миа и не видела, и не хотела видеть. Она уже поняла, что парковка фургонов у тротуара в тех местах, где бордюрный камень красили желтым, запрещалась, и хотя бородатый мужчина это понимал, отгонять фургон он определенно не собирался. Наоборот, продолжал расставлять мольберты, а на них — картины. Миа чувствовала, что на эту тему мужчины спорят не в первый и, судя по всему, не в последний раз.

— Я вынужден выписать вам квитанцию на уплату штрафа, преподобный.

— Делай, что должен, патрульный Бензик. Бог любит тебя.

— Хорошо. Рад это слышать. А квитанцию вы порвете. Так?

— Отдайте кесарю кесарево, отдайте Богу Богово. Так говорит Библия, и да будет благословенна святая книга Господа нашего.