Песнь Сюзанны полностью

Тут воспоминания Миа потонули в темном тумане, не в тодэшной тьме, но тоже не вызывающем приятных ощущений. Какая-то амнезия, от которой остался только цвет — красный. Цвет, которому Сюзанна привыкла не доверять. Сопровождался ли ее путь из мира призраков в мир плоти, превращения в Миа, проходом через какую-то дверь? Она этого не знала. Но без периода темноты, потери сознания, полагала она, не обошлось. А потом она очнулась: «…какой ты меня видишь. Естественно, еще не беременной».

По Уолтеру выходило, что Миа не сможет зачать ребенка, даже став смертной женщиной. Выносить — да, забеременеть — нет. И здесь на помощь пришел один из первородных демонов, оказавший Алому Королю большую услугу, взяв сперму Роланда в женском обличье и влив ее Сюзанне в мужском. Была и еще одна причина. Уолтер о ней не упомянул, но Миа и так знала об этом.

— Это пророчество. — Она смотрела на пустынную улицу Федика, по которой больше не дефилировала женщина-призрак. На другой стороне, перед «Федикским кафе» с надписью ВКУСНАЯ ЕДА НЕДОРОГО под названием, молчаливо застыл ржавый робот, похожий на Энди из Кальи.

— Какое пророчество? — спросила Сюзанна.

— «Тот, кто станет последним в роду Эльда, зачнет ребенка, совершив инцест, совокупится со своей сестрой или дочерью, и этот ребенок будет помечен, по красной пятке узнают его. Именно он остановит дыхание последнего воина».

— Женщина, я — не сестра Роланда и уж точно не его дочь! Возможно, ты не заметила маленького, но существенного различия в цвете нашей кожи, однако он, так уж вышло, белый, а я — черная. — Но Сюзанна тем не менее поняла, о чем говорит пророчество. Есть много путей для создания семьи. Родство по крови — лишь один из них.

— Разве он не говорил тебе, что означает слово «дин»? — спросила Миа.

— Разумеется, говорил. Лидер. Если бы он возглавлял целую страну, а не горстку зеленых новоиспеченных стрелков, то звался бы королем.

— Лидер и король, ты говоришь правильно. А теперь скажи мне, Сюзанна, не являются ли эти слова жалкой заменой другого слова?

Сюзанна промолчала.

Миа кивнула, но при этом поморщилась от схватки. И продолжила, едва живот отпустило:

— Сперма принадлежала Роланду. Насколько мне известно, ее сохранили каким-то методом, разработанным древними людьми, пока первородный демон менял свою сущность, превращаясь из женщины в мужчину, но это мелочи. Важно другое: она оставалась живой и нашла себе пару, как и предсказывала ка.

— Мою яйцеклетку.

— Твою яйцеклетку.

— Когда меня насиловали в каменном круге.

— Ты говоришь правильно.

Сюзанна посидела, глубоко задумавшись. Наконец подняла голову.

— Мне представляется, что я не ошиблась и в другом. Я это уже говорила, тебе не понравилось, полагаю, не понравится и сейчас, но… девочка, ты всего лишь сиделка.

На этот раз ответной вспышки ярости не последовало. Миа лишь улыбнулась.

— А к кому приходили месячные, пусть и сопровождаемые утренней тошнотой? К тебе. И у кого сейчас большой живот? У меня. Если кто и был сиделкой, Сюзанна из Нью-Йорка, так это ты.

— Как такое может быть? Ты знаешь?

Миа знала.

Младенец, сказал Уолтер, будет переправляться Миа, отсылаться клетка за клеткой, как одна за другой отсылаются строчки факса.

Сюзанна открыла было рот, чтобы спросить, а что такое факс, она о нем слыхом не слыхивала, но потом закрыла. В принципе она уловила смысл сказанного Миа, и этого хватило, чтобы ее переполнили ярость и благоговейный трепет. Она была беременной. Более того, по существу, оставалась беременной и в этот самый момент. Но младенец переправлялся

(как по факсу)

Миа. Это процесс, который начался быстро, а потом замедлился? Или наоборот — начался медленно, а потом набрал скорость? Сюзанна склонялась в сторону второго варианта, потому что со временем стала чувствовать себя менее беременной. Живот, сначала немного округлившийся, и тот вновь стал плоским. Теперь она понимала, почему и она, и Миа испытывали одинаковую привязанность к малому: если уж на то пошло, он принадлежал им обеим. Перешел от одной к другой, как… кровь при переливании.

Только когда берут твою кровь, чтобы перелить кому-то еще, у тебя спрашивают разрешения. Если это врачи, конечно, а не какой-нибудь вампир отца Каллагэна. Ты гораздо ближе к вампирам, Миа, не так ли?

— Наука или магия? — спросила Сюзанна. — Которая из них позволила тебе украсть моего ребенка?

От этих слов Миа чуть покраснела, но, повернувшись к Сюзанне, смогла встретить ее взгляд.

— Не знаю, — ответила она. — Должно быть, сочетание обеих. И не думай, что правота на твоей стороне! Он — во мне, не в тебе. Он питается моей кровью, моими соками, не твоими.

— И что с того? Ты думаешь, это что-то меняет? Ты его украла с помощью какого-то мерзкого колдуна.

Миа яростно замотала головой, волосы заметались вокруг лица.