— Да, женщина. И не оставил никого, чтобы заменить эти машины, удерживающие остатки магии творения, ибо Прим давно уже отступил. Магия ушла, и машины ломаются. Очень скоро рухнет и Темная Башня. Может, еще будут мгновения расцвета рационального мышления, прежде чем навеки воцарится власть тьмы. Чудесная перспектива, не так ли?
— Разве Алый Король не погибнет, когда упадет Башня? Он и все его прислужники? Парни с кровавыми дырами во лбу?
— Ему обещано собственное королевство, где он будет править вечно, предаваясь своим, особым удовольствиям. — В голос Миа прокралась неприязнь. Может, еще и страх.
— Обещано? Обещано кем? Более могущественным, чем он?
— Женщина, я не знаю. Возможно, это королевство пообещал себе он сам. — Миа пожала плечами. А глаза всячески избегали взгляда Сюзанны.
— Может что-нибудь предотвратить падение Башни?
— Даже твой стрелок не надеется это предотвратить, — ответила Миа, — освободив Разрушителей и, возможно, убив Алого Короля. Спасти Башню! Спасти ее. Это ж надо! Он хоть раз говорил, что его цель — спасение Башни?
Сюзанна задумалась и покачала головой. Если Роланд такое и говорил, то она не помнила. А наверняка запомнила бы, если услышала.
— Не говорил, — продолжила Миа, — ибо не лжет своему ка-тету без крайней на то необходимости, таков его принцип. Он хочет только одного — увидеть Башню. А потом добавила, прямо-таки проворчала: — Или, возможно, войти в нее, подняться на вершину, его честолюбие может простираться и так далеко. Он мечтает встать на галерее, как стоим сейчас мы, и выкрикивать имена своих погибших друзей и всех своих предков, до самого Артура из Эльда. Но спасти? Нет, добрая женщина. Если Башню и может что-то спасти, так это возвращение магии, а дело твоего дина, как ты хорошо знаешь, свинец.
С той самой поры, как Сюзанна пересекла границу между мирами, она не слышала более пренебрежительного отзыва о ремесле Роланда. Грусть и злость охватили ее, но она, как могла, попыталась скрыть свои чувства.
— Объясни мне, как твой малой может быть сыном Роланда, я хочу это услышать.
— Ага, это ловкий трюк, который смогли бы объяснить тебе старики из Речного Перекрестка, я в этом не сомневаюсь.
Сюзанна даже вздрогнула.
— Откуда ты так много обо мне знаешь?
— Потому что ты одержима демоном, — ответила Миа, — и я — тот самый демон. Я могу просматривать все твои воспоминания, какие только захочется. Я могу видеть все, что видят твои глаза. А теперь помолчи и слушай, если хочешь что-то узнать, потому что я чувствую: наше время истекает.
И вот что рассказал Сюзанне ее демон.
— Лучей шесть, как ты и сказала, но Хранителей двенадцать, по два на каждый Луч. Этот, ибо мы все еще на нем, Луч Шардика. Если бы мы перенеслись на другую сторону Башни, то оказались бы на Луче Матурин, великой черепахи, на чьем панцире покоится мир.
— Соответственно, есть шесть первородных демонов, по одному на Луч. Под ними находится весь невидимый мир, создания которого остались на берегу существования после того, как отступил Прим. Есть говорящие демоны, демоны дома, называемые призраками, демоны нездоровья, которых создатели машин и последователи великого ложного бога рационализма полагают болезнями. Много маленьких демонов, но только шесть первородных. Однако поскольку у шести Лучей двенадцать Хранителей, то демонических начал тоже двенадцать, потому что каждый первородный демон един в двух лицах: и мужчина, и женщина.
Сюзанна начала понимать, к чему клонит Миа, и внезапно у нее засосало под ложечкой. Из нагромождения голых скал под галереей, что Миа называла Дискордия, донесся жуткий, лающий смех. К невидимому хохотуну присоединился второй, третий, четвертый, пятый. Создалось ощущение, будто весь мир смеется над ней. И может, не без причины, ибо шутка-то была хороша. Только как она могла это знать.
И пока гиены — или кто-то еще — заливались лающим смехом, она высказала свою догадку: «Ты говоришь мне, что первородные демоны — гермафродиты. Потому они и бесплодны, что объединяют в себе оба начала».
— Ага. И в круге Оракула твой дин совокупился с одним из первородных демонов, чтобы получить информацию, которая зовется пророчеством на Высоком Слоге[42]. Он предполагал, и вполне логично, что Оракул — всего лишь суккуб, какие иногда встречаются в пустынных местах…
— Точно, — кивнула Сюзанна, — обычная дьяволица, изнывающая от желания.
— Можно сказать и так. — Миа предложила Сюзанне плод физалиса. Сюзанна взяла его и начала катать между ладонями, согревая. Есть ей не хотелось, но во рту пересохло, ужас как пересохло.
— Демон взял сперму стрелка, как женщина, а отдал ее тебе, как мужчина.
— Когда мы были в говорящем круге[43], — печально вздохнула Сюзанна. Она вспоминала, как проливной дождь барабанил по ее вскинутому к небу лицу, ощущение невидимых рук на плечах, член демона, заполняющий ее и одновременно рвущий на части. Наибольшее отвращение вызывал холод, идущий от его огромного члена. Тогда она еще подумала, что ее трахают сосулькой.
