Роланд показал налево, сам повернулся вправо. Они с Эдди стояли на платформе для разгрузки спиной к спине, на расстоянии каких-то шести футов, подняв револьверы — словно дуэлянты, ожидающие команды повернуться лицом друг к другу. Мистер Фланелевая Рубашка спустился по лесенке в конце разгрузочной площадки — настоящий живчик, — взялся за хромированную ручку на боковой поверхности колонки, начал ее быстро-быстро вращать. Цифры в маленьких окошечках побежали назад, но вместо того, чтобы вернуться к четырем нулям, застыли на 0019. Фланелевая Рубашка попытался еще раз повернуть рукоятку. Потом, поняв, что она дошла до упора, сдернул «пистолет» шланга с ржавого крюка.
— Джон, нет! — воскликнул Чип. Он все еще стоял в дверном проеме, подняв обе руки: одна чистая, вторая — по локоть в крови.
— Отойди в сторону, Чип, а не то тебя…
Два человека выбежали из-за угла магазина со стороны Эдди. Оба в джинсах и фланелевых рубашках, только, в отличие от рубашки джентльмена в возрасте, эти выглядели совершенно новенькими, с еще не разглаженными складками на рукавах. Эдди не сомневался, что купили их именно для этой поездки в Ист-Стоунэм. И одного из бандитов Эдди узнал, узнал очень хорошо: в последний раз видел его в «Манхэттенском ресторане для ума», книжном магазине Келвина Тауэра. Однажды Эдди уже убил этого парня. Десять лет спустя, в «Падающей башне», берлоге Балазара, из того же револьвера, что сейчас держал в руке. В голову пришли строчки из старой песни Боба Дилана — что-то насчет цены, которую ты платишь за то, чтобы не проходить через все дважды.
— Эй, Большой Нос! — крикнул Эдди (похоже, кричал так всякий раз, встречая этого представителя болотной живности). — Как поживаешь?
По правде говоря, выглядел Джордж Бьонди не очень. Даже собственная мать не назвала бы его красавцем и в лучшие дни (а все из-за чудовищных размеров носа), но сейчас его лицо опухло и сильно изменило цвет из-за синяков, только-только начавших бледнеть. Особенно выделялся синяк промеж глаз.
«Это я его так отделал, — подумал Эдди. — На складе в магазине Тауэра». Так оно и было, но только казалось, что произошло все это тысячью годами раньше.
— Ты. — Джордж Бьонди так изумился, что даже не поднял пистолет. — Ты. Здесь.
— Я-то здесь, — ответил Эдди, — а вот тебе следовало остаться в Нью-Йорке, — и с этими словами снес Джорджу Бьонди лицо. И его приятелю тоже.
Тем временем Фланелевая Рубашка сжал рукоятку «пистолета», утопив клавишу включения колонки, и из ствола вырвалась темная струя дизельного топлива. Окатила Чипа, который что-то негодующе вскрикнул и, пошатываясь, вышел на разгрузочную площадку.
— Это же опасно! — крикнул он. — Может начаться пожар! Прекрати, Джон!
Джон не прекратил. Еще три человека появились из-за угла со стороны Роланда, успели взглянуть в его спокойное и ужасное лицо, попытались податься назад. Умерли, не успев сделать и шага. Эдди подумал о полудюжине легковых автомобилей и большом «Виннебаго»[48], что стояли по другую сторону дороги, прикинул, сколько же человек послал Балазар в эту маленькую экспедицию. Конечно, не только своих людей. Как же он заплатил наемникам?
«А ему и не пришлось платить из собственного кармана, — подумал Эдди. — Кто-то отвалил кругленькую сумму и велел не скупиться. Набрать как можно больше людей, предпочтительнее из других городов. И этот кто-то убедил его, что парни, на которых им придется охотиться, заслуживают, чтобы к ним отнеслись серьезно».
Из магазина донесся глухой удар. Зола вылетела из трубы и исчезла на фоне темного, маслянистого дыма, поднимающегося над местом крушения тягача лесовоза. Эдди показалось, что кто-то бросил гранату. Дверь в подсобку слетела с петель, «прошагала» половину прохода, окутанная облаком дыма, упала плашмя. Скоро бандит, который бросил гранату, бросит вторую, а учитывая, что на полу уже с дюйм дизельного топлива…
— Попридержи его, если сможешь. — Роланд коротко глянул на Эдди. — Пусть натечет побольше.
— Придержать Андолини? — переспросил Эдди. — Как я это сделаю?
— Своим незакрывающимся ртом! — крикнул в ответ Роланд, и Эдди увидел удивительное, радующее глаз и греющее душу зрелище: Роланд улыбался, почти смеялся. Потом он посмотрел на Фланелевую Рубашку, Джона, и крутанул правой рукой: продолжай качать.
— Джек! — крикнул Эдди. Он понятия не имел, где в этот момент находится Андолини, поэтому крикнул в небо, как можно громче. Вырос он на улицах Бруклина, где не привыкли к хорошим манерам, так что получилось очень громко.
Последовала пауза. Стрелять стали реже, потом выстрелы смолкли.
