Огненная игла внезапно пронзила левую руку Эдди, и он вскрикнул от удивления и боли. Мгновением позже вторая вонзилась в голень. Низ правой ноги просто взорвался от боли, и он вскрикнул вновь.
— Эдди! — Роланд оглянулся. — Ты…
— Да, все нормально, иди, иди!
Они приблизились к тонкой стене из древесно-волокнистых плит с тремя дверьми: ДЛЯ МАЛЬЧИКОВ, ДЛЯ ДЕВОЧЕК, ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ.
— ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ, — крикнул Эдди, посмотрел вниз и увидел кровавую дыру на правой штанине джинсов, на три дюйма ниже колена. Пуля не раздробила колена, что уже было хорошо, но, мамочка родная, болела нога ужасно.
Над его головой разлетелась лампа. Осколки стекла посыпались на голову и плечи Эдди.
— Я застрахован, но одному Богу известно, покроет ли страховка такое. — Будничный голос Чипа не изменился ни на йоту. Он все стирал кровь с лица, потом стряхивал с пальцев на пол, оставляя цветовые пятна теста Роршаха. Пули так и свистели вокруг. Эдди увидел, как одна чиркнула по воротнику Чипа. Джек Андолини, старина Двойной Уродец, что-то кричал на итальянском. И Эдди почему-то не думал, что он приказывает своим людям отступать.
Роланд и покупатель во фланелевой рубашке уже проскочили в дверь. Эдди последовал за ним, поддерживаемый лошадиной дозой адреналина, выплеснувшегося в кровь, таща за собой Чипа. Они оказались в подсобке, довольно-таки приличных размеров. Эдди почувствовал запах каких-то приправ, мяты, но прежде всего кофе.
Теперь уже мистер Фланелевая Рубашка показывал дорогу. Роланд следом за ним шел по центральному проходу подсобки, мимо поддонов, где стояли ящики с консервами. Эдди хромал за ними, не отпуская хозяина магазина. Старина Чип потерял много крови, и Эдди думал, что он в любой момент может грохнуться в обморок, но Чип, наоборот, оживлялся. Все спрашивал Эдди, что произошло с Рут Бимер и ее сестрой. Если Чип спрашивал про женщин, оказавшихся в магазине, когда началась стрельба (а Эдди полагал, что именно ими Чип и интересовался), ему оставалось только надеяться, что память не сразу вернется к Чипу.
В дальней стене подсобки была еще одна дверь. Мистер Фланелевая Рубашка открыл ее и уже хотел выйти.
Роланд схватил его за рубашку, оттолкнул от двери и вышел первым, низко пригнувшись. Эдди оставил Чипа рядом с мистером Фланелевая Рубашка, а сам встал перед ними. Позади пули пробивали дверь с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ, образуя белые пятна дневного света.
— Эдди! — позвал Роланд. — Ко мне!
Эдди прохромал через дверной проем. Они стояли на разгрузочной площадке. За ней простирался акр неухоженного двора. Справа Эдди увидел какие-то бочки, слева — два больших мусорных контейнера, хотя у него сложилось впечатление, что мусор бросали куда угодно, только не в контейнеры. Картину дополняли несколько горок из банок из-под пива, достаточно больших, чтобы вызвать интерес археологов будущих столетий. «Ничего такого, на чем может отдохнуть глаз, если выйти на заднее крыльцо после тяжелого трудового дня», — подумал Эдди.
Роланд указывал револьвером еще на одну заправочную колонку, только более древнюю и старую, чем те, что находились перед магазином. На ней были написаны две буквы.
— «ДТ», — прочитал Роланд. — Это что-то вроде бензина? Да?
— Да, — кивнул Эдди. — Чип, колонка дизельного топлива работает?
— Конечно, конечно, — ответил Чип, все так же буднично. — Многие здесь заправляются.
— Я знаю, как с ней управляться, — подал голос Фланелевая Рубашка. — Вы уж позвольте мне, она капризная. Вы и ваш дружок сможете меня прикрыть?
— Да, — кивнул Роланд. — Лей туда. И указал на подсобку.
— Эй, нет, — удивленно возразил Чип.
Сколько все это заняло времени? Эдди сказать не мог, во всяком случае, наверняка. Зато мог гарантировать, что лишь раз в жизни ощущал такую же остроту чувств: когда добивал загадками Блейна Моно. Он остро чувствовал, как отвратительно пахнет на заднем дворе: гнилым мясом, плесенью, дрожжами, человеческими испражнениями, и одновременно улавливал чудесный запах хвойного леса, начинавшегося буквально за забором. Он слышал гудение самолета, летевшего где-то далеко-далеко. Он знал, что любит мистера Фланелевая Рубашка, потому что мистер Фланелевая Рубашка был здесь, рядом, связанный с ним и Роландом едва ли не самыми крепкими узами на свете. А время? Нет, сколько прошло времени, он сказать не мог, но полагал, что приказ отступать Роланд подал не более чем девяносто секунд назад, иначе их бы смяли, независимо от того, перевернулся бы лесовоз или нет.
