— Медленные мутанты, — повторил Джон, словно пробуя слова на вкус. — Думаю, это хорошее название, не хуже любого другого. Но они — не единственные. Появлялись животные и птицы, которые никогда не встречались в наших краях. Но больше всего людей тревожили, конечно же, приходящие. О них в основном и говорили. Донни Рассерт позвонил какому-то своему знакомому из университета Дьюка[52], тот связался с кем-то на кафедре исследования духов, — просто удивительно, что в известном колледже может быть такая кафедра, но она есть, — и вот женщина с кафедры исследования духов сказала, как называются такие личности: приходящие. А потом, когда они вновь исчезают — а они всегда исчезают, за исключением одного парня в Ист-Конвей-Виллидж, который умер, — они называются уходящими. Дама сообщила, что некоторые ученые, из тех, кто изучает такие явления (я полагаю, что их можно назвать учеными, хотя многие из тех, кого я знаю, придерживаются иного мнения), считают, что приходящие — инопланетяне и космические корабли сбрасывают их, а потом забирают, но большинство уверено, что они — путешественники во времени или пришельцы из других миров, расположенных параллельно нашему.
— Как давно это происходит? — спросил Эдди. — Когда начали появляются приходящие?
— Ну, два или три года назад. И ситуация меняется к худшему, а не к лучшему. Я сам пару раз сталкивался с такими, а однажды увидел лысую женщину с кровоточащим глазом во лбу. Но все они были далеко, а вы — вот они, совсем рядом.
Джон наклонился к ним поверх костлявых коленей, его глаза (такие же голубые, как у Роланда) ярко блестели. Вода все плескалась об алюминиевые борта. Эдди едва сдержался, чтобы вновь не взять Джона Каллема за руки: а вдруг Сюзанна еще раз даст о себе знать. Дилан в свое время написал песню «Видения Джоанны». Эдди видения Джоанны совершенно не интересовали, но хоть имя было схожим.
— Вы, парни, совсем рядом и настоящие, — повторил Джон. — И я помогу вам, чем только сумею, потому что не чувствую ничего плохого ни в одном из вас, хотя скажу, как на духу: никогда не видел такой стрельбы. Но я хочу знать одно: вы — приходящие или нет?
Вновь Роланд и Эдди переглянулись, и теперь ответил Роланд:
— Да, пожалуй, что да.
— Боже, — прошептал Джон, и от благоговейного трепета, отразившегося на его лице, оно, несмотря на множество морщинок, стало совсем детским. — Приходящие! И откуда же вы пришли, можете вы мне это сказать? — Тут он посмотрел на Эдди и рассмеялся, как смеются люди, признавая, что над ними удачно пошутили. — Только не из Бруклина.
— Но я действительно из Бруклина, — ответил Эдди. Мог бы, правда, добавить, что из Бруклина другого мира, о чем уже знал наверняка. В мире, откуда он пришел, детскую книжку, называвшуюся «Чарли Чу-чу», написала женщина по имени Берил Эванз; в этом ее написала другая женщина, Клаудия-и-Инесс Бахман. Берил Эванз звучало нормально и понятно, Клаудиа-и-Инесс Бахман — фальшиво, как трехдолларовая купюра, однако Эдди все больше склонялся к мысли, что настоящий автор именно Бахман. А почему? Да потому что она жила в этом мире.
— Я действительно из Бруклина. Только… э… не совсем того.
Джон Каллем по-прежнему смотрел на них широко раскрытыми от изумления глазами ребенка.
— А как насчет других парней? Тех, что поджидали вас? Они тоже?..
— Нет, — качнул головой Роланд. — Они — нет. И больше на это времени нет, Джон. Во всяком случае, сейчас. — Он осторожно поднялся, схватился за балку над головой, вылез из лодки, чуть скривившись от боли. Джон последовал за ним, потом Эдди. Уже с помощью обоих мужчин. Боль в правой голени немного утихла, но нога онемела и слушалась с неохотой.
— Сейчас идем к тебе, — распорядился Роланд. — Есть человек, которого нам нужно найти. Если боги будут милостивы, ты, возможно, сможешь нам в этом помочь.
«Он сможет помочь нам не только в этом», — подумал Эдди, выходя за ними в солнечный свет, скрипя зубами от боли, пронзающей ногу при каждом шаге.
В этот момент ему казалось, что он убил бы святого за десяток таблеток аспирина.
