Проехав примерно две мили от дороги 5, «Форд F-150» замигал правым поворотником и свернул с Димити-роуд. На ржавом столбе у поворота крепились две таблички. На одной Эдди прочитал: РОКЕТ-РОУД, на второй — КОТТЕДЖИ У ОЗЕРА. Рокет-роуд оказалась проселком, петляющим между деревьями, и Эдди пришлось значительно приотстать, чтобы не глотать пыль, поднимаемую грузомобилем их нового друга. «Картомобиль» тоже оказался «фордом», с двумя дверями, неизвестной Эдди модели: он смог бы определить это лишь по названию на хромированной полосе над задним бампером или заглянув в руководство по обслуживанию. Но до чего же приятно, думал он, снова вести машину, когда у тебя под задницей не одна лошадь, а несколько сотен, готовых рвануться в карьер от легкого движения правой ноги. Радовало и другое: вой сирен становился все глуше и глуше.
Тени деревьев, кроны которых смыкались над проселком, поглотили их. Воздух наполнял сладкий и одновременно резкий запах хвои и смолы.
— Красивые места, — заметил стрелок. — Человеку тут жить в удовольствие. — На том его комментарии и закончились.
Грузовичок Каллема один за другим оставлял за собой пронумерованные съезды. На каждой табличке рядом с номером соседствовала надпись ДЖЕФФОРДС РЕНТАЛС. Эдди уже хотел сказать Роланду, что они знали Джеффордса в Калье, знали очень хорошо, но передумал. Чего, собственно, ломиться в открытую дверь?
Они проехали съезды с номерами 15, 16 и 17. Каллем притормозил у 18-го, вроде бы собрался свернуть, но потом высунул руку из кабины и махнул, показывая, что надо ехать дальше. Эдди притормаживать и не собирался: и без Каллема знал, что около коттеджа 18 делать им совершенно нечего.
Каллем, само собой, свернул к следующему коттеджу. Эдди последовал за ним, и колеса седана теперь шуршали по толстому слою опавших сосновых иголок. Синие блики начали появляться среди деревьев, но, когда они наконец добрались до коттеджа 19, Эдди увидел, что перед ними, в отличие от Кейвадин-Понд, большой пруд. Хотя возможно, не шире футбольного поля. В коттедже, похоже, было две комнаты. Застекленное крыльцо выходило на пруд, на нем стояли два обшарпанных, но по виду удобных, кресла-качалки. Над крышей торчала металлическая труба. Гаража не было, автомобиля перед коттеджем — тоже, хотя Эдди показалось, что недавно он тут стоял. Впрочем, пружинистая лесная подстилка из сосновых веток не позволяла сделать однозначного вывода.
Каллем заглушил двигатель. Эдди последовал его примеру. Теперь они слышали лишь легкий плеск воды, шелест ветра в кронах сосен да пение птиц. Посмотрев направо, Эдди увидел, что стрелок сидит, умиротворенно сложив на коленях так много умеющие, с длинными пальцами руки.
— Как тебе тут? — спросил Эдди.
— Тихо.
— Кто-нибудь есть?
— Думаю, да.
— Опасность?
— Да. Рядом со мной.
Эдди нахмурился, не отрывая от стрелка глаз.
— Ты, Эдди. Ты хочешь убить его, не так ли?
Через секунду-другую Эдди признал, что так оно и есть.
От этой стороны собственного характера, дикой и необузданной, ему иной раз становилось не по себе, но он не мог отрицать, что она имеет место быть. И кто, в конце концов, извлек ее на поверхность и заточил, как бритву?
Роланд кивнул.
— Однажды, после долгих лет странствий в одиночестве по пустыни, в моей жизни появился хныкающий и занятый только собой молодой человек, чьи жизненные устремления состояли лишь в одном: принять очередную дозу наркотика, от которой ему разве что хотелось чихать да клонило в сон. Этот самодовольный, эгоистичный, горластый позер не вызывал положительных эмоций…
— Но симпатичный, — перебил его Эдди. — Не забывай об этом. Котяра-то был симпатичный, настоящая секс-машина.
Роланд посмотрел на него без тени улыбки.
— Если я смог не убить тебя тогда, Эдди из Нью-Йорка, сегодня ты сможешь не убить Келвина Тауэра. — С этим Роланд открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и вылез из кабины.
— Ну коли ты так говоришь, — сказал Эдди салону легковушки Каллема и открыл свою дверцу.
Каллем еще сидел за рулем грузовичка, когда сначала Роланд, а потом Эдди присоединились к нему.
— Мне кажется, в доме никого нет, — заметил он, — но на кухне горит свет.
— Это точно, — кивнул Эдди. — Джон, у меня…
— Только не говори, что у тебя еще один вопрос. Только один человек, из тех, кого я знаю, задает больше вопросов, чем ты. Это мой внучатый племянник, Айдан. Ему как раз исполнилось три года. Не томи душу, спрашивай.
— Можете вы указать конкретное место, где в последние несколько лет приходящие появлялись чаще всего? — Эдди не знал, почему спрашивает об этом, но внезапно вопрос этот стал жизненно важным.
Каллем ненадолго задумался.
— Тэртлбек-лейн[59], в Лоувелле.
— Чувствуется, вы в этом уверены.
— Уверен. Помнишь, я упоминал моего приятеля, Донни Рассерта, профессора истории из колледжа Вандербилта?
Эдди кивнул.
