Крошка Вилл и Шайнер Пит отошли от костров и своих невеселых товарищей и зашагали в темноте в сторону Изумрудной долины. Дойдя до того места, где дорога круто уходила вниз, они увидели вдали огоньки Дирака, а еще дальше Риса. И совсем у самого горизонта на фоне темного массива гор слабо мерцали огоньки Айконы. Откуда-то снизу доносилась печальная мелодия флейты. Не иначе как это Дублин Дэн из бригады Дирака. Вслед за звуками флейты послышалось пение. Расстояние не позволяло разобрать слова, но Крошка Вилл узнала песню о слоне-убийце по кличке Черный Алмаз. Здоровяк Вилли научил дочку этой песне о слоне-одиночке, которого замучили до смерти, отчего все последующие поколения дрессировщиков горели желанием отомстить некогда существовавшей организации так называемых техасских рейнджеров.
То была печальная песня. Они замолчали, затем Шайнер Пит заговорил вслух:
— Наверняка кто-то пришел из Изумрудной долины и рассказал им про Рыжего Пони.
Крошка Вилл обняла Пита за талию и склонила голову к его плечу:
—
—
Крошка Вилл смахнула слезы и отвернулась от мерцавших внизу огней.
—
Шайнер Пит повернулся, обнял Крошку Вилл за плечи, и они зашагали по темной дороге к лагерю, где бывшие артисты в тот момент пытались разобраться в своих собственных мыслях.
Когда Крошка Вилл и Пит подошли к своим спальным мешкам, возле костров оставалось всего несколько человек. Пит вскоре уснул тревожным сном, а Крошка Вилл осталась сидеть возле костра. Когда серый рассвет, холодный и безрадостный, пришел в их лагерь, Крошка Вилл по-прежнему сидела, глядя на танцующие языки пламени. Впрочем, не одна она — Паки Дерн, Растяжка Дирак, Кулачище Билл и Дурень Джо также несли ночную вахту у огня.
Дирак, заметив приближение нового дня, передал кружку по кругу и обратился к Паки:
— А кто займет место главного дрессировщика? Паки медленно покачал головой:
— Погонщик Саггс, главный конюх. Он ничего не понимает в слонах, а я ничего не понимаю в его клячах. И вообще, нужен ли нам теперь главный дрессировщик? — Начальник слонов провел ладонью по редеющим седым волосам. — Черт бы побрал этого Пони, ведь он всю жизнь проработал в цирке. Помню, он взял меня в труппу, когда было всего пять слонов.
Дурень Джо протянул ему кружку:
— Паки, ты теперь поведешь свою бригаду на юг, чтобы помочь Погонщику спуститься вниз с чертова утеса. Паки отнял кружку ото рта и кивнул:
— По крайней мере некоторых. А остальные вернутся в Мийру… Там надо достроить дома. Странно, однако, мы назвали наш поселок — Мийра.
Затем он покачал головой и сплюнул:
— Горстка хижин-развалюх. Больше похоже на место жительства какого-нибудь отребья. Впрочем, настоящему циркачу дом вообще не положен.
Паки поднялся, прошелся спотыкаясь вокруг костра, затем повернулся лицом к огню и вытянул вперед руки.
— Настоящему циркачу — настоящему — вообще нечего делать на этой планете. — С этими словами он ткнул себя большим пальцем в грудь. — Вы только посмотрите на нас! Дорожно-строительная шарашка! — С этими словами он плюхнулся на место. — Дорожно-строительная шарашка!
Кулачище Билл взял кружку и допил ее содержимое. Опустив кружку, он указал большим пальцем за спину, туда, где спали уставшие за день люди.
— Похоже, вам придется съехаться с Вощеным.
Паки посмотрел туда, куда указывал Билл, и увидел Крошку Вилл. Притворяясь, будто спит крепким сном, она устроилась рядом с Шайнером Питом, сыном Вощеного. Паки покачал головой:
— Ну, Билл, у тебя такое бурное воображение, даже Мутчу Мовиллу до тебя далеко. Ей же всего тринадцать. А сколько этому Питу? От силы пятнадцать.
Дирак покачал головой:
— Там, откуда я родом, тринадцать — это уже о-го-го сколько.
— Вот увидишь, у Вощеного на сей счет свое мнение. Кулачище Билл посмотрел на Дурня Джо:
— А чем сейчас занимается Вощеный?
— После того, как Мейндж подрезал ему одно крылышко, Вощеный хотел вернуться к прежней работе — чистить упряжь. Но тут его перехватил Бородавка Тхо.
— Кто? Цирковой счетовод? Дурень Джо кивнул:
